Нефтяная империя Путина в огне. Может ли Украина оставить Россию без топлива

Украина последовательно усиливает давление на российский нефтегазовый сектор. С каждым днём растёт количество и интенсивность ударов по нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ), нефтебазам и объектам трубопроводной инфраструктуры противника.

Если в 2024 году, в начале кампании, атаки в основном имели информационный эффект, то сейчас их последствия всё острее ощущают население и экономика РФ.

Кремль вынужден реагировать на остановку производства: ограничивать экспорт топлива и вводить лимиты на продажу бензина и дизельного топлива. На российских автозаправочных станциях тем временем выстраиваются километровые очереди.

Способны ли "дальнобойные санкции" превратить локальные перебои в топливный кризис и лишить ресурсов одного из крупнейших производителей нефти в мире?

Ответ на этот вопрос важен не только в контексте понимания состояния российской экономики. Топливо является критически важным ресурсом для ведения войны. Оно обеспечивает работу военной техники, авиации, логистики и оборонной промышленности.

Именно поэтому дальнейшие удары по нефтяной инфраструктуре могут оказаться более разрушительными, чем атаки на склады боеприпасов или военные аэродромы.

От десятков до сотен ударов

Украина атакует российские НПЗ не первый год. Эти удары не раз вынуждали отдельные предприятия останавливать производство и переходить на "плановые" ремонты. Однако с начала 2026 года кампания вышла на новый уровень: возросла интенсивность атак, их география и количество повторных попаданий по объектам.

Карта показывает, что удары по нефтяной инфраструктуре РФ не являются единичными эпизодами, а формируют широкую географию давления на топливную систему. С 2022 года по 16 июня 2026 года зафиксировано 121 удар по 99 объектам. В частности, среди 37 НПЗ поражёнными обозначены 25, среди 62 других объектов нефтяной инфраструктуры — 36.

В 2026 году интенсивность таких атак высока: на этот период приходится 38 зафиксированных ударов, то есть почти треть всей выборки. За последние шесть месяцев в базе насчитывается 39 событий, что свидетельствует о том, что кампания против нефтяной инфраструктуры РФ не только продолжалась, но и была особенно активной в первой половине 2026 года.

Помимо увеличения интенсивности, удары 2026 года смещают фокус с приграничных или ближайших регионов на более удаленные логистические узлы и экспортную инфраструктуру. На карте это видно по событиям вокруг Усть-Луги, Приморска, Новороссийска, Тамани, Крыма, Поволжья и отдельных станций трубопроводной системы. То есть кампания всё больше выглядит как давление не только на отдельные заводы, но и на всю топливную систему РФ.

За это время атакам подверглись почти все крупные предприятия европейской части России. Незатронутыми остаются два крупных завода за Уралом: Омский и Ангарский. Все чаще под обстрелы попадают одни и те же объекты, что не позволяет россиянам полноценно завершать ремонты и возобновлять производство.

Например, Рязанский и Саратовский НПЗ подвергались обстрелам более 15 раз, Сизранский, Афипский, Ильский и Туапсинский — более десяти раз каждый.

Помимо нефтеперерабатывающих заводов, под атаки регулярно попадают нефтебазы, экспортные терминалы, резервуары для хранения топлива и нефтеперекачивающие станции. Силы обороны Украины переходят от тактики нанесения локального ущерба к системному разрушению всей логистики российской нефтяной отрасли.

Цели кампании никто не скрывает: Зеленский не раз называл такие удары "дальнобойными санкциями". У них две задачи. Первая — сократить нефтяные доходы Кремля, поскольку это главный источник финансирования войны. Во-вторых — создать внутренние экономические проблемы и заставить Москву согласиться на прекращение взаимных ударов по энергетической инфраструктуре в преддверии отопительного сезона.

The Wall Street Journal сообщала, что Киев рассматривает удары по нефтеперерабатывающим предприятиям как один из рычагов давления на Кремль для достижения энергетического перемирия.

Каковы последствия

Последствия постоянных атак становятся всё более заметными не только в отраслевой статистике, но и в повседневной жизни россиян. Водители в разных регионах уже столкнулись с километровыми очередями на АЗС, ограничениями на продажу топлива и ростом его стоимости.

Можно констатировать, что Россия переживает самый масштабный топливный кризис в своей истории, хотя потенциал для его разрастания ещё есть. Каковы признаки этого кризиса?

Россия запретила экспорт бензина и авиационного керосина, обсуждает эмбарго на продажу дизельного топлива, вывоз которого и так квотируется.

Переработка на НПЗ упала в мае до минимума за 16 лет (4,58 млн бар. в сутки), простаивает почти треть мощностей. Из-за этого Москва вынуждена экспортировать больше нефти вместо её переработки. С начала 2026 года экспорт "чёрного золота" вырос до 3,49 млн барр. в сутки, это самый высокий показатель с начала большой войны.

Дефицит бензина затронул почти треть страны (25 регионов), включая Москву и Санкт-Петербург. На некоторых АЗС продают только по 20 литров. Имеются перебои с поставками топлива для аграриев и ограничения на заправку самолетов.

С начала 2026 года бензин в РФ подорожал на 28–34 %, дизельное топливо — на 43 %. При этом стоимость авиагаза взлетела до исторического максимума: 110 тыс. руб. за тонну. На этом фоне российские власти разрешили НПЗ временно выпускать низкокачественное топливо, чтобы покрыть дефицит. Отдельным заводам разрешено продавать нефтепродукты класса "Евро-5" с фактическими показателями "Евро-3".

В частности, содержание серы в бензине разрешили повысить в 15 раз сверх нормы "Евро-5", в дизельном топливе — в 35 раз. Топливо низкого качества можно продавать только россиянам, его экспорт запрещен.

Особенно сложная ситуация на оккупированных территориях Украины.

Справка. "ЭП" проанализировала онлайн-данные двух крупнейших сетей АЗС в Крыму — АТАН и ТЭС. Всего это 181 станция: 116 и 65, соответственно. По состоянию на срез данных от 15 июня 2026 года на 26 станциях, или 14,4 % этой выборки, не было в наличии бензина марки А-95.

Проблема с дизельным топливом выглядит более заметной. Его не было на 44 из 181 АЗС, то есть на 24,3% станций двух крупнейших сетей. Если учитывать также дизель "плюс" в качестве альтернативы, то полностью без дизельного топлива оставались 22 станции, или 12,2 % выборки.

В разрезе сетей ситуация различается. В АТАН без А-95 было 11,2% станций, без обычного дизельного топлива — 27,6%. В ТЭС доля станций без А-95 выше — 20%, но без обычного дизельного топлива ниже — 18,5%. То есть дефицит не выглядит как полное исчезновение топлива с рынка, но уже заметен в крупнейших сетях и особенно затрагивает дизельное топливо.

Ситуация существенно ухудшается, если учесть условия продажи (или непродажи). Формально А-95 хоть и был в наличии на 155 из них, но на 149 станциях, или в 96,1% случаев, он продавался только по талонам или топливным картам. Похожая ситуация и с дизельным топливом. Обычное дизельное топливо было доступно на 137 из 181 станции, но на 127 станциях, или в 92,7% случаев, продажа также была ограничена. То есть для большинства водителей такое "наличие" не означает свободную продажу.

Ситуация в секторе может ухудшиться, ведь пик спроса ещё впереди.

Может ли Россия остаться без топлива

По словам директора консалтинговой группы "А-95" Сергея Куюна, Россия традиционно испытывала проблемы с обеспечением топливом в конце лета, когда потребление достигало максимума. В 2026 году трудности начались значительно раньше.

"Сейчас ещё не пик сезона, только его начало, а у них уже ощутимые проблемы. Если их сейчас так штормит, то что будет в августе и сентябре?" — спрашивает он.

По мнению эксперта, ситуация напоминает украинский кризис 2022 года, когда дефицит распространялся по стране постепенно, но неуклонно. Дополнительным фактором может стать паника среди населения. "Люди начнут скупать топливо там, где оно ещё есть. Паника может резко ухудшить ситуацию", — считает Куюн.

Аналитик консалтинговой компании "Нафторинок" Александр Сиренко отмечает, что проблема заключается не только в сокращении переработки, но и в логистических трудностях: "У этого кризиса две характерные черты: остановка НПЗ из-за ударов и нарушенная логистика". По его словам, это хорошо видно в оккупированном Крыму, где возможности доставки топлива сократились из-за ограничений морских и сухопутных маршрутов.

Подобную оценку дает энергетический эксперт Геннадий Рябцев: "Логистические проблемы часто являются прямым следствием действий Сил обороны Украины. Как только выходит из строя один НПЗ, топливо приходится доставлять из других регионов. Это дороже, дольше и сложнее". По его мнению, логистический фактор может стать катализатором более серьезных проблем: "Это уже давно не рынок, это ручное управление: цистерну туда, бензовоз сюда".

Несмотря на существенные проблемы, у России есть запас прочности. "Обширная территория, избыточные мощности НПЗ, государственное регулирование и административное распределение ресурсов позволяют Кремлю не допустить коллапса. Хотя проблемы уже очевидны всем и нарастают с каждым днем", — говорит собеседник ЕП в парламенте.

Именно поэтому, отмечают собеседники ЕП, даже масштабные удары пока не приводят к масштабному кризису. "Россия настолько велика, что ей могут отгрызть половину задницы, а до мозга сигнал дойдет не сразу", — описывает ситуацию Рябцев.

Впрочем, предупреждает он, система может не выдержать: "Это самые результативные удары за время войны. Они затрудняют логистику и вытягивают большие деньги из карманов российских нефтяников. Соотношение затрат колоссальное: несколько относительно дешёвых дронов выводят из строя установки стоимостью сотни миллионов долларов. Главное — наносить удары регулярно. Со временем это может привести к коллапсу".

"Пока что Россия тушит "пожары" в ручном режиме, перебрасывая топливо между регионами и вводя ограничения. Если удары не прекратятся, к концу 2026 года точечные сбои могут перерасти в системный кризис для всего рынка топлива", — резюмирует собеседник ЕП в Кабинете министров.