"Пожизненный подозреваемый?" Почему статус PEP — это не проклятие

Теща-миллиардерша, мать с автопарком дорогих автомобилей, дочь-студентка, на чьё имя записана целая бизнес-империя — всё это реальные примеры из жизни "новых богачей": чиновников, народных депутатов, судей, которые не могут объяснить происхождение своего состояния.

С целью создания условий для справедливого контроля за должностными лицами и осуществления финансового мониторинга, который мог бы своевременно выявлять попытки вывода средств за пределы страны или легализации "наработанного" в Украине, было введено законодательство, которое уже существует во многих странах с низким уровнем коррупции. С 2020 года начала действовать новая система финансового мониторинга для лиц, имеющих статус публично значимых (ПЗЛ).

РЭР — это лицо, которое выполняет или выполняло важные функции в государственном управлении. Такой статус получает должностное лицо, которое занимало или занимает высокую государственную должность, имеет значительное влияние на принятие важных решений и, следовательно, автоматически причисляется к кругу лиц с возможным высоким риском коррупции или отмывания средств. Число РЭР и лиц, связанных с ними семейными или деловыми связями, составляет до 200 тысяч.

Статус РЭР — это не клеймо коррупционера, а основание для более пристального контроля за его финансовыми операциями. В Украине закон определяет обязательные для мониторинга пороговые операции на сумму от 400 тыс. грн для всех клиентов банка. В то же время для лиц со статусом РЕР проверки могут применяться в случае транзакций на меньшие суммы, если у банка имеются обоснованные подозрения относительно чистоты такой операции.

Коррупционные деньги живут долго

После введения этой нормы в 2020 году активисты "движения за коррупцию" добились временного продления срока действия статуса РЕР на три года. Это привело к скандалу и звонкам от партнеров с требованием вернуть бессрочный статус, поскольку за внедрение всего антилегализационного законодательства и статуса РЕР правительство получило полмиллиарда долларов, которые к тому времени уже "просадило".

Поэтому в октябре 2023 года, по настоянию международных партнеров — ЕС и МВФ, в Украине восстановили положение закона о бессрочном статусе РЭР для должностных лиц. Все это происходило на фоне антикоррупционных скандалов.

С тех пор не утихают публичные споры о том, следует ли "наказывать" человека с помощью углубленного риск-ориентированного подхода спустя много лет после того, как он покинул должность? Не слишком ли жестоко, когда банк блокирует карту или приостанавливает платеж кому-то из родственников чиновника, которые не подозревают, почему оказались под действием ограничений? И захочет ли порядочный человек идти на государственную должность, зная, какие хлопоты его ждут до конца жизни?

И здесь требуются пояснения. Да, жизнь сложна, тем более когда РЭРы сами её усложняют. Только за последние два года РЭРы осуществили подозрительных операций с наличными на сумму более 6 млрд грн. Поэтому обществу, стремящемуся побороть коррупцию, приходится применять меры предосторожности, пусть они и способны иногда доставлять неудобства некоторым топ-чиновникам или связанным с ними лицам.

Почему некоторым? Потому что в 2025 году Госфинмониторинг получил 35 121 тыс. сообщений об операциях РЭР, почти 32 тыс. — об операциях членов их семей и почти 21 тыс. — об операциях лиц, связанных с РЭР деловыми или социальными связями. И лишь 7 раз РЭРам было отказано в проведении операций, "вернули" 11 операций от членов семей РЭР, 6 отказов получили другие лица, связанные с РЭР. Это составляет лишь 0,027% отказов в осуществлении операций от общего количества.

Что касается отказов в установлении или поддержании деловых связей, то здесь статистика аналогична: 315 РЭРам отказали в онбординге или продлении деловых отношений, с 415 членами семей разорвали деловые отношения или отказали в сотрудничестве, 192 отказа для других лиц, связанных с РЭРами. То есть из 200 тысяч РЕР и связанных с ними лиц только 922 получили отказ в обслуживании. Это 0,4% от общего количества.

При этом пожизненный статус PEP не означает "пожизненно подозреваемый". Он означает "всегда потенциально видимый для системы финансового мониторинга". И хотя сам статус PEP в соответствии с действующим законодательством сохраняется до конца жизни и передается по наследству детям (иногда вместе с незаконно приобретенным имуществом), уровень контроля на самом деле зависит от реального риска.

Но почему же так важно не ограничивать этот статус одним или тремя годами после ухода человека с должности? Потому что те, кто умеет наживать большие деньги с помощью коррупции, столь же хорошо разбираются в том, как их скрыть. Отслеживать и выявлять многослойные, сложные схемы — это непростая работа, которая длится годами.

Приходится разыскивать активы, замораживать счета, взаимодействовать с иностранными юрисдикциями, преодолевать сопротивление адвокатов и "слепых трастов", чтобы собрать доказательства незаконного происхождения средств. Все это требует много времени, усилий и энергии. Бывает и так, что коррупционное наследие переживает своего хозяина, и продолжать эту работу приходится уже после его смерти, имея дело с наследниками. Которые, как правило, также не горят желанием расставаться с богатствами, которые считают своими.

В 2014 году после бегства Януковича все увидели кадры с камер, на которых было видно, как он в спешке пытался затащить в грузовики ценности, которые вывез с собой. В те же дни из Украины бежало большинство его чиновников, председатель Верховной Рады, некоторые народные депутаты от Партии регионов, главный налоговик и еще многие из тех, кто составлял, казалось бы, непреодолимую коррупционную вертикаль. После того бегства на едином казначейском счете осталось 108 тыс. грн.

Ограбление целой страны стало точкой невозврата, когда мы все поняли, что придётся не только годами преследовать грабителей и возвращать украденное, но и шаг за шагом строить новую систему сигнализации. Основой этой системы и является финансовый мониторинг лиц, подпадающих под действие закона о РЭР.

Деньги оставляют след

Украина далеко не первая страна, где применяется такая практика. Сама аббревиатура РЕР на английском языке подсказывает, что это — часть устоявшегося международного законодательства. Страны, в которых действует подобный контроль в отношении должностных лиц, договорились о сотрудничестве, чтобы затруднить отмывание незаконно приобретенных средств не только внутри своих границ, но и за их пределами.

Например, действующий или бывший министр Украины имеет статус национального РЭР в Украине, но в то же время он является иностранным РЭР в странах ЕС, США, Канаде, Сингапуре, ОАЭ и т. д., которые также должны осуществлять контроль за его финансовыми и имущественными операциями на своей территории. Поэтому покупка виллы в Испании — повод поинтересоваться происхождением денег.

И хотя существует немало примеров, когда чиновникам всё же удавалось обойти такой контроль, он, во-первых, усложняет сделку, а во-вторых, даже формальный мониторинг оставляет след, по которому её потом легче раскрыть. Если с лица снят статус PEP в родной стране, оно остается под контролем в других юрисдикциях, где и дальше будет считаться иностранным PEP. Поэтому даже если Украина вновь ограничит внутренний статус PEP по истечении определенного срока, иностранный банк может продолжать применять усиленную проверку клиента на основании собственной оценки риска.

Регламент ЕС 2024/1624 уже закрепил подход, согласно которому финансовый мониторинг в отношении должностных лиц РЭР обязательно осуществляется в течение года после увольнения, а далее — в зависимости от оценки риска. Таким образом, ЕС и Украина стремятся применять подход, опираясь на рекомендации FATF — международной организации, которая борется с отмыванием грязных денег.

В частности, в FATF подвергли критике слишком мягкий подход Франции и Румынии, которые автоматически снимали статус РЭР через 12 месяцев после ухода чиновника с должности. Это было признано нарушением международного стандарта, который впоследствии стал универсальным для всех стран ЕС.

Франция и Румыния уже устранили этот недостаток. В частности, во Франции усиленный мониторинг РЭР может длиться до 36 месяцев, а далее — в зависимости от риска, связанного с данным лицом. В Украине и других странах ЕС — 12 месяцев после освобождения, а далее — в зависимости от риска, связанного с данным лицом. Если в течение всего периода не было подозрительных операций — риск становится низким.

Риски для Украины в связи с ослаблением контроля над РЭР

Игнорировать рекомендации FATF Украине крайне нежелательно. Любое ослабление требований в этой сфере с целью упростить жизнь чиновникам в конечном итоге может легко привести к попаданию страны в "серый список" FATF. А это вызовет немало катастрофических последствий в условиях войны и зависимости от внешнего финансирования — от хронических задержек рутинных платежей и вплоть до приостановки иностранной помощи.

На днях состоялась встреча с представителями Европейской комиссии и Делегации ЕС в Украине, на которой обсуждались риски ослабления законодательства в сфере финансового мониторинга политически значимых лиц (PEP). Представители ЕС подчеркнули: действующая модель финансового мониторинга PEP, принятая в 2023 году, является частью наших евроинтеграционных обязательств и одним из элементов, который позволил стране получить статус кандидата на членство в Евросоюзе.

При обсуждении зарегистрированных в Верховной Раде законодательных инициатив по изменению подходов к PEP представители Еврокомиссии прямо заявили: любые попытки ослабления контроля могут быть расценены как отказ от взятых обязательств.

Особенно деликатным является именно нынешний момент, когда Совет ЕС готовится рассмотреть вопрос о формальном открытии переговорных кластеров по вступлению Украины. Особенно на фоне резонансных антикоррупционных расследований, которые вновь дали повод для разговоров недоброжелателей и скептиков о "непреодолимой коррупции". Сигнал от Еврокомиссии звучит просто: Украина не может одновременно ожидать открытия переговорных кластеров и параллельно демонтировать антикоррупционные меры предосторожности в сфере борьбы с отмыванием средств, которые она сама взяла на себя в качестве части обязательств в процессе евроинтеграции.

Итак, кого в первую очередь должен оттолкнуть от государственных должностей статус РЭР: честного человека, который, имея официальные и прозрачные источники дохода, может никогда и не ощутить на себе "бремя РЭРства", или того, кто идет на государственную службу именно ради коррупционного обогащения? Или же идет служить с чистыми намерениями, но не может избавиться от соблазнов в процессе?

В конце концов, финансовый мониторинг РЭР начал действовать лишь с 2020 года. Много ли добропорядочных людей занимали государственные должности до этого? На этот вопрос вы и сами знаете ответ.