Почему поймать мошенника — это мало: Украине нужно законодательство против колл-центров?

Когда полиция раскрывает очередной мошеннический колл-центр, в новостях обычно видим одно и то же: изъятые компьютеры, серверы, горы SIM-карт и несколько задержанных операторов, которые сидели на телефонах. А через несколько недель, а порой и дней, появляется новый колл-центр — другой адрес, новое оборудование, те же самые схемы.

Тот, кто арендовал помещение, закупил технику, настроил программное обеспечение для автообзвона, нанял и обучил десятки "операторов" и выстроил схему вывода средств, в подавляющем большинстве случаев вообще не попадает в кадр этих новостей. Формально он лично никого не обманывал, денег не получал и по телефону не разговаривал.

Причина проста и, к сожалению, банальна: действующее уголовное законодательство реагирует только на факт завладения чужим имуществом путем обмана. Пока нет конкретного потерпевшего и доказанного факта мошенничества, у государства фактически нет инструмента, чтобы остановить человека, создавшего всю эту инфраструктуру. Правоохранительная система ждет завершения преступления, хотя все подготовительные элементы — офис, оборудование, обученный персонал, готовые сценарии обмана — уже существуют и работают.

В практике, связанной с защитой прав граждан, мы регулярно сталкиваемся с этой же проблемой с другой стороны: закон написан по модели "преступление как событие", а реальность давно работает по модели "преступление как производство". Колл-центр — это не место, где произошёл один эпизод мошенничества. Это конвейер, который штампует такие эпизоды ежедневно, пока его не остановят физически.

Масштаб, который давно вышел за пределы "единичных случаев"

По информации правоохранительных органов, только в Днепропетровской области в течение 2025 года была прекращена деятельность 69 таких колл-центров, а органы прокуратуры сообщали об изъятии более 200 единиц техники в рамках одного лишь резонансного дела.

По данным Офиса генерального прокурора, с июля 2025 года по всей стране в рамках борьбы с кибермошенничеством было проведено около 800 обысков, 150 из которых — в рамках международного сотрудничества, и изъято более 25 тыс. единиц техники, использовавшейся для массовых обзвонов. По данным НБУ, объем убытков от кибермошенничества вырос в 2024–2025 годах на четверть — то есть именно репрессивные меры, без изменения технологических условий, в которых эта деятельность остается возможной, проблему не решают.

За этими цифрами стоят не единичные злоумышленники, а целая индустрия со своей организационной структурой: распределением функций между работниками, руководителями смен, техническим персоналом, программистами, системой мотивации операторов.

И главная причина, по которой регулярные разоблачения колл-центров не уменьшают их количество, довольно прозаична: организаторам существенно дешевле открыть новый офис, чем государству — до конца расследовать каждый отдельный эпизод мошенничества. Аренда нового помещения, новые SIM-карты, переустановленное программное обеспечение — и колл-центр снова работает, часто уже через несколько дней после обыска.

Одна технология — по всему миру

Технологически колл-центры в любой стране устроены практически одинаково: массовый автоматизированный обзвон неопределенного круга лиц с подделкой номера абонента (спуфинг), постоянная замена SIM-карт или виртуальных номеров после попадания в "черные списки" операторов, заготовленные сценарии – "служба безопасности банка", "следователь по делу", "родственник в беде". Именно поэтому решения, к которым пришли разные государства, оказались схожими.

США, столкнувшись с миллиардами нежелательных автоматических звонков, внедрили технологию STIR/SHAKEN: оператор связи подтверждает подлинность номера ещё до того, как звонок дойдёт до абонента, а в случае признаков подмены — предупреждает пользователя или блокирует соединение.

Британский регулятор Ofcom переложил часть ответственности на операторов связи, обязав их анализировать не количество звонков в целом, а поведение конкретного номера: если один номер за короткий промежуток времени звонит огромному количеству разных абонентов, это само по себе является сигналом риска.

Австралия разработала модель, в которой ответственность распределена между операторами связи, банками и государственными органами — каждый отвечает за свой участок выявления мошенничества. Сингапур ввёл официальную регистрацию телефонных номеров для корпоративных клиентов, чтобы абонент сразу видел: звонок действительно от банка или страховой компании, а не от того, кто выдаёт себя за них.

Индия создала единый государственный реестр легальных массовых рассылок (Distributed Ledger Technology) — всё, что не зарегистрировано, автоматически считается подозрительным и может блокироваться операторами.

Общий знаменатель для всех этих моделей один: ни одно развитое государство больше не полагается исключительно на уголовное преследование уже после совершения преступления. Борьба переносится с этапа расследования на этап предупреждения, а ключевую роль в ней играют сами операторы электронных коммуникаций.

Два уровня защиты вместо одного

Логика, которой не хватает украинскому законодательству, заключается именно в сочетании двух уровней регулирования – технического и уголовно-правового.

Технический уровень. Массовая телефонная коммуникация должна осуществляться только с официально зарегистрированных "профессиональных номеров" юридических лиц и физических лиц-предпринимателей — банков, страховых компаний, служб доставки, контакт-центров, государственных органов. Для обычных номеров физических лиц действуют разумные технические ограничения на количество звонков уникальным (разным) абонентам в течение определенного периода, в сочетании с автоматизированным мониторингом аномальной активности со стороны самих операторов связи.

Здесь важно сразу развеять самое распространенное возражение: речь идет не об общем количестве звонков. Врач, который ежедневно звонит одному и тому же пациенту, руководитель, который связывается со своими сотрудниками, или человек, который несколько раз в день звонит родным, под этот критерий не подпадают — количество их собеседников остается относительно постоянным и небольшим.

А вот оператор колл-центра практически никогда не звонит одному и тому же человеку дважды: его цель — ежедневно находить новых потенциальных жертв среди сотен или тысяч незнакомых абонентов. Именно количество уникальных, новых собеседников — а не общая интенсивность звонков — является тем показателем, который математически отличает обычного человека от контакт-центра, и именно на нём уже сегодня строят свои модели операторы в США, Великобритании и других странах.

Уголовно-правовой уровень. Уголовный кодекс следует дополнить двумя взаимосвязанными статьями.

Ст. 190-1 "Организация или содержание мест для незаконной коммуникации с целью совершения мошеннических действий" — по прямой аналогии со ст. 317 УК, предусматривает наказание за саму организацию или содержание помещений, оборудования, технических или программных средств связи, предназначенных для массовой коммуникации с целью завладения чужим имуществом, а также за умышленное предоставление таких ресурсов другому лицу.

Наказание — от ограничения свободы до лишения свободы на срок до двенадцати лет с конфискацией имущества, в зависимости от обстоятельств: организованная группа, особо крупный размер ущерба, потерпевшие пожилого возраста или с инвалидностью.

Ст. 363-2 "Незаконное осуществление массовой коммуникации" выполняет функцию "нижнего уровня" ответственности.

Она позволяет привлекать к ответственности за сам факт умышленной массовой коммуникации с неопределенным кругом абонентов с незарегистрированного номера в обход технических ограничений оператора связи, а также с использованием учетной записи в информационно-коммуникационной системе (приложения) для обмена сообщениями или совершения вызовов, не связанного с регистрацией номера у операторов электронных коммуникаций, — ещё до того, как будет доказан конкретный факт завладения имуществом конкретного потерпевшего.

Эта двухступенчатая конструкция неслучайна. Действующая ст. 190 УК наказывает результат: деньги уже выведены, потерпевший уже есть, и именно установление этого факта сегодня является предпосылкой для начала полноценного расследования. Предлагаемые нормы, напротив, реагируют на процесс — на сам факт существования инфраструктуры, которая систематически и неизбежно приводит к этому результату, независимо от того, успели ли за конкретный день обмануть одного человека или сто.

Речь не идет об ограничении прав граждан

Самое очевидное возражение против такой модели — опасения, что она ограничивает свободу общения. На самом деле это не так. Обычный гражданин, как и раньше, свободно звонит родственникам, друзьям, коллегам, врачу или в государственное учреждение — без каких-либо дополнительных разрешений или регистраций. Изменяются правила только для массовой профессиональной коммуникации, которая по своей природе и масштабу принципиально отличается от частного общения между людьми.

Также важно, что речь идет исключительно о технических параметрах звонка — количестве абонентов, временных характеристиках, интенсивности использования номера, — а не о содержании разговоров или доступе к персональным данным. Подобная техническая информация уже сегодня используется операторами связи для обеспечения работы сети и борьбы со спамом; речь идет лишь о дополнительных правилах её применения, а не о новом виде вмешательства в частную жизнь.

Что с этим делать дальше

С юридической точки зрения в этом предложении нет ничего революционного — конструкция полностью вписывается в уже существующую логику ст. 317 УК, просто перенесенную в другую сферу общественно опасной деятельности.

Вопрос не в том, имеет ли государство право таким образом регулировать массовую телефонную связь: подобные механизмы уже много лет работают в банковской сфере, охранной деятельности, почтовой связи.

Вопрос в том, сколько ещё людей потеряют сбережения, пока мы продолжаем ловить операторов на слушалке, вместо того чтобы сделать уголовно наказуемым и технически невозможным само существование офиса, из которого им дают эту слушалку в руки.