Страховой полис для журналиста: красивое обещание или реальная защита?

В 2022 году в ст. 15 закона "О государственной поддержке СМИ, гарантиях профессиональной деятельности и социальной защите журналиста" внесли норму об обязательном страховании журналистов на время командировки в районы боевых действий и/или временно оккупированные территории. Норма появилась. Дальше – тишина.

Только в сентябре 2025 года Министерство культуры и стратегических коммуникаций издало приказ, которым определены порядок и условия страхования жизни, здоровья, трудоспособности журналистов и других работников субъектов в сфере медиа на период их командировки в районы ведения военных (боевых) действий и/или на временно оккупированные территории Украины. Документ зарегистрирован в Минюсте 14 октября 2025 года.

Но проблема не только в строках.

Оккупированная территория: подтвердить страховой случай невозможно

Самый большой юридический недостаток приказа – его действие распространяется на командировки не только в районы боевых действий, но и на временно оккупированные территории. Это дословно воспроизводит формулировку ст. 15 закона, и это его главная проблема.

Ее суть: на временно оккупированных территориях невозможно получить ни одного легитимного документа, подтверждающего факт наступления страхового случая. А ст. 102 закона "О страховании" прямо требует: обязанность подтверждения факта наступления события возлагается на страхователя или другое лицо, определенное договором. Без надлежащего подтверждения страховщик не может признать событие страховым случаем. А без этого нет правового основания для выплаты.

Есть еще один аспект, который при подготовке этой нормы не учли.

Закон "Об охране труда" обязывает работодателя создавать безопасные условия труда. Направление журналиста на оккупированную территорию создает риск нарушения обязанности работодателя по обеспечению безопасных условий труда и, в зависимости от обстоятельств, риски юридической ответственности должностных лиц.

А закон о временно оккупированных территориях существенно ограничивает или запрещает хозяйственную деятельность там. То есть юридически оформленная командировка на оккупированную территорию — это сама по себе правовая аномалия, для которой страхование не может служить спасательным кругом.

В таких условиях добросовестный страховщик вряд ли возьмет на себя обязательства, которые невозможно нормально выполнить. А если договор и будет заключен, проблема просто перейдет с этапа продажи полиса на этап выплаты.

Плен – неправильный термин и не несчастный случай

Упомянутый приказ содержит еще одну формулировку, которую страховое сообщество просило исключить: покрытие распространяется на несчастные случаи во время пребывания в плену, а решение страховщика откладывается "до возвращения застрахованного лица на территорию Украины".

Проблема в том, что журналист, согласно Женевской конвенции о обращении с военнопленными, не является военнопленным, а потому термин "плен" здесь употребляется не в юридическом смысле. Правильнее говорить о незаконном лишении свободы или удержании гражданского журналиста.

Ему не оказывают нормальной медицинской помощи, условия содержания часто не соответствуют даже базовым санитарно-гигиеническим требованиям, травмы заживают иначе и приводят к более тяжелым последствиям, чем в обычных условиях. Когда человек вернется, будет невозможно достоверно установить, что именно стало причиной потери трудоспособности или здоровья — несчастный случай в понимании страхового закона или последствия условий содержания. А значит, признаки страхового случая невозможно установить однозначно.

Для таких случаев существует другой механизм – закон №2010-IX, который хоть и не является "журналистским", но может применяться и к гражданскому журналисту, незаконно удерживаемому оккупантами. По этому механизму может предоставляться государственная денежная помощь, в частности 100 тыс. грн за год пребывания в местах несвободы. Но это не страхование, а социальная компенсация от государства.

Аналогичная проблема – с исчезновением без вести. Приказ предусматривает, что решение страховщика о признании случая страховым и осуществлении выплаты или об отказе принимается после объявления судом застрахованного лица умершим. Но одного такого решения суда для страхования от несчастного случая недостаточно.

Суд решает вопрос юридического статуса человека, но обычно не устанавливает, что смерть наступила именно в результате несчастного случая или покрытого военного риска. А без подтверждения обстоятельств события страховщик не имеет правового основания для выплаты. Не потому, что не хочет, а потому, что закон не позволяет заменить страховой случай предположением.

865 тыс. грн вместо полной защиты семьи

Приказ устанавливает минимальную страховую сумму: 100 минимальных месячных заработных плат на дату заключения договора. При нынешнем размере минимальной зарплаты – это 864,7 тыс. грн, или 16,6 тыс. евро по текущему курсу.

Можно ли считать это достаточной защитой жизни журналиста и его семьи? Очевидно, нет.

Страховая сумма в страховании от несчастного случая призвана отразить экономический ущерб человека и его семьи. В страховании ответственности ситуация иная: на момент заключения договора неизвестно, кто пострадает и каков его доход. Но в страховании журналиста – конкретное застрахованное лицо известно, известен его доход, известна его должность и т. д. Поэтому привязка к минимальной зарплате – это не страховой принцип, а административное удобство, не имеющее никакого отношения к реальной защите семьи.

Мы предлагали привязать страховую сумму к 5-10-летнему совокупному доходу конкретного застрахованного лица. Логика проста: потеря кормильца с доходом в три-четыре раза выше минималки – это потеря в три-четыре раза больше, чем та, которую покрывает установленный минимум. Страхование должно поддерживать реальное благосостояние семьи, а не констатировать трагедию символической суммой.

Государство обязывает – и само же затрудняет выполнение

Есть еще один вопрос, который приказ не регулирует, но который неизбежно возникнет, как только редакции начнут заключать договоры с журналистами. Это налогообложение страховых премий.

Налоговый кодекс исключает из налогооблагаемого дохода физического лица суммы взносов на обязательное страхование. Логика очевидна: если закон обязывает иметь страхование, то страховая премия, которую платит работодатель, не должна становиться дополнительным налогооблагаемым доходом работника.

Новый закон "О страховании" отказался от старого формата "обязательных видов страхования" с перечнем Кабмина и перешел к системе классов страхования. Страхование журналиста – это класс 1 (от несчастного случая), а обязательность заключения договора установлена специальным законом. Признает ли Государственная налоговая служба такую конструкцию достаточным основанием для освобождения от НДФЛ и военного сбора – вопрос открытый. Публичного разъяснения по этому вопросу пока нет.

Если редакция оплатит страховую премию за журналиста, а налоговая затем квалифицирует это как дополнительное благосостояние работника, может возникнуть требование начислить и уплатить 18% НДФЛ и 5% военного сбора с суммы страховой премии как с дополнительного благосостояния работника. То есть государство одновременно обязывает страховать и может фактически облагать налогом выполнение этой обязанности.

Этот вопрос должен быть урегулирован прямо и однозначно, и еще до того, как у редакции появятся первые претензии от налоговиков.

Кто проверит, застрахованы ли журналисты?

Ни закон, ни приказ не определяют, кто контролирует выполнение этой обязанности, какие документы должен хранить работодатель и что будет, если журналиста отправили в командировку без страховки.

Это не случайная лакуна. Это уже типичная украинская проблема: норму приняли, а механизм контроля не создали.

В Украине был подобный опыт: страхование волонтеров, введенное в 2015 году как отдельный вид, за 2019 год охватило по всей стране лишь 46 договоров. Норма была – выполнения не было – контроля не было – санкций не было.

Без ответа на вопрос "кто проверяет и что за это будет" любое обязательное требование через несколько месяцев превращается в рекомендацию. Добросовестные СМИ будут страховаться — крупные, такие как НСТУ, уже проводили соответствующие закупки через Prozorro. А часть малых и региональных редакций продолжит отправлять журналистов в опасные командировки без какой-либо страховой защиты.

Международный фонд: благие намерения с правовым вакуумом внутри

Пока законодательная конструкция остается несовершенной, часть пробелов пытаются закрыть общественные и донорские инициативы. Наиболее заметный пример — Международный фонд страхования журналистов — инициатива шести украинских общественных организаций, которая финансируется Европейским центром свободы прессы и медиа (ECPMF) и Федеральным министерством иностранных дел Германии.

Фонд организует бесплатное страхование для журналистов независимых СМИ на время командировок в зоны боевых действий. Покрытие – до 100 тыс. долл. Для многих журналистов это действительно шанс получить хоть какую-то защиту там, где украинский нормативный механизм еще не заработал должным образом.

Но есть важный нюанс, который журналисты и их руководство часто не замечают. Приказ прямо указывает: договор страхования заключается со страховщиком, который имеет право осуществлять страховую деятельность на территории Украины в соответствии с законом "О страховании". Это означает – только лицензированный НБУ страховщик. Иностранная компания, не имеющая лицензии в Украине, под это определение не подпадает. Редакция, которая полагается исключительно на полис Международного фонда, формально не выполняет требование закона.

Не менее важный практический вопрос: кто защитит права журналиста или его наследников в случае спора о выплате? НБУ не регулирует иностранного страховщика без украинской лицензии. Если договор заключен по иностранному праву – защищать права придется в иностранной юрисдикции, на другом языке, с другими расходами и другими сроками. Готова ли семья погибшего журналиста к такому сценарию?

Страхование – это не только заключение договора и заявления и получение выплаты. Это лицензия, надзор, резервы, порядок урегулирования убытков, защита прав потребителей, контроль за посредниками. Если всего этого нет – человек держит красиво оформленное обещание, а работает ли оно, станет понятно только после трагедии.

Что нужно исправить

Первое. Исключить из норм о страховании журналистов ссылку на временно оккупированные территории или четко прописать механизм подтверждения страховых случаев в таких ситуациях – пока такого механизма нет, норма является нежизнеспособной.

Второе. Пересмотреть подход к незаконному удержанию и исчезновению без вести: либо разработать специальный механизм подтверждения страховых случаев в таких обстоятельствах, либо честно исключить эти положения, чтобы не создавать у людей ложных ожиданий.

Отдельно следует признать, что бюджетная компенсация не заменяет страхование. Согласно постановлением правительства в случае смерти журналиста выплата составляет 100 прожиточных минимумов для трудоспособных лиц, то есть 332,8 тыс. грн в 2026 году, а в случае ранения, контузии, травмы или увечья – до 50 прожиточных минимумов. Это важная социальная гарантия, но не полноценная страховая защита.

Третье. Привязать страховую сумму к реальному доходу застрахованного лица, а не к минимальной заработной плате. Это будет соответствовать страховой природе защиты от несчастного случая.

Четвертое. Урегулировать налоговый вопрос: страховые платежи работодателя по договорам страхования, обязательность которых установлена законом, должны быть четко исключены из налогооблагаемого дохода сотрудников.

Пятое. Определить контролирующий орган, зафиксировать ответственность работодателя и установить санкции за отправку в опасную командировку без страхового покрытия.

Шестое. Выйти за пределы боевых командировок. Журналист рискует не только на фронте: нападения во время расследований, силовое противостояние на акциях, угрозы за освещение местных конфликтов – это системный риск, который также требует страховой защиты.