Четырёхдневная рабочая неделя?
Ключевым вопросом становится не сокращение рабочего времени, а рост производительности каждого отработанного часа.
Недавно в Кабмин подали петицию о введении в Украине четырёхдневной рабочей недели, ссылаясь на опыт Европейского союза. Например, во Франции действует официальная 35-часовая рабочая неделя.
Дискуссия быстро вышла за рамки трудового законодательства и затронула гораздо более широкий вопрос: каким должен быть труд человека в XXI веке. Эта дискуссия началась в середине XIX века. Тогда Карл Маркс писал, что технический прогресс изменит природу труда. В то время рабочий день длился 12–14 часов.
Машины, по мнению Маркса, должны были освободить человека от изнурительного монотонного физического труда, а сокращение рабочего времени должно было открыть эпоху творчества, образования, науки и саморазвития личности. Настоящим богатством общества должно было стать не только произведенный продукт, но и свободное время человека.
Прошло более полутора веков. Мир в значительной степени реализовал эту часть прогноза. Восьмичасовой рабочий день стал нормой для большинства развитых экономик. Делается следующий шаг: переход к четырехдневной рабочей неделе. Однако история отреагировала на гипотезу Маркса интереснее, чем прогнозировал автор.
Бесспорно, человечество стало более образованным. Университеты перестали быть привилегией немногих, наука совершила колоссальный скачок, технологии коренным образом изменили экономику. В то же время XX век породил одну из крупнейших отраслей мировой экономики — индустрию развлечений. Кино, телевидение, профессиональный спорт, туристический бизнес, видеоигры, стриминговые сервисы, социальные сети стали не только результатом технологического прогресса, но и ответом на появление большого объема свободного времени.
Обобщённый профиль среднестатистического пользователя смартфона в мире выглядит так: 36-летний азиатский мужчина рабочей профессии, который часами играет и пролистывает социальные сети. Развлечения заменили амбиции. Следовательно, вопрос не только в том, сколько времени человек работает, но и в том, как он использует время. Именно поэтому современная дискуссия о четырёхдневной рабочей неделе выходит за рамки количества рабочих дней.
XX век был периодом материального производства, когда экономика измерялась тоннами стали и чугуна, угля и зерна, количеством автомобилей, тракторов и телевизоров, киловатт-часами электроэнергии. Производительность труда поддавалась измерению: сколько деталей изготовил токарь, сколько вагонов разгрузил портовый рабочий, сколько тонн продукции выпустил завод.
Экономика XXI века создает и другие продукты: программное обеспечение, алгоритмы, патенты, дизайн, консультации, финансовые модели, медицинские технологии, управленческие решения, научные открытия. Все большая часть добавленной стоимости создается не у верстата, а в сфере услуг и креативной экономике. Стремительно растет экономика впечатлений. Именно здесь возникает принципиально новая проблема.
Как измерить производительность программиста, который написал несколько строк кода, но они сэкономили миллионы долларов? Как измерить эффективность архитекторов, журналистов, учёных, конструкторов или экономистов, если их главные продукты — идеи?
Индустриальная экономика научилась измерять производительность мышц, а экономика знаний ставит более сложную задачу: научиться оценивать производительность мышления. Именно поэтому наряду с традиционными экономическими категориями в законопроектах звучат понятия "выгорание", "когнитивная перегрузка", "ментальная усталость".
Ответ на вопрос о четырёхдневной рабочей неделе переходит из плоскости классической экономики в сферу психологии труда, когнитивных наук и медицины. Мы до сих пор не знаем, как объективно определить момент, когда мозг перестает работать продуктивно. Хотя в трудовом законодательстве учтена психическая нагрузка от умственной работы для определенных профессий, в частности врачей и педагогов, но сейчас нервное напряжение — массовое явление информационной и цифровой эпохи.
Впрочем, даже если предположить, что дополнительный выходной снижает утомляемость, возникает ещё один вопрос: кто сказал, что люди используют его для восстановления сил? Психика и внимание людей и вне работы всё чаще сосредоточены на смартфоне.
Исторический опыт показывает, что свободное время далеко не всегда превращается в образование, творчество или саморазвитие. Оно также может быть заполнено бесконечным потреблением информации, соцсетями, видеосервисами, компьютерными играми или другими формами досуга. Другими словами, сокращение рабочего времени не гарантирует роста производительности или улучшения психологического состояния человека.
Украинский рынок труда находится в условиях острого дефицита рабочей силы. По данным Государственной службы занятости и профильных исследований, в ряде секторов экономики количество вакансий уже превышает количество зарегистрированных безработных; в среднем речь идет о двух вакансиях на одного безработного. Причины — война, мобилизация, демографические потери и масштабная миграция населения.
В таких условиях ключевым вопросом становится не сокращение рабочего времени, а рост производительности каждого отработанного часа. Именно поэтому четырехдневную рабочую неделю следует рассматривать не как начало экономического развития, а как его возможный результат. Сначала страна должна научиться создавать больше добавленной стоимости за каждый час труда. Так в своё время поступили самые продуктивные экономики мира, которые сейчас могут экспериментировать с новыми моделями организации работы.
Для Украины главные вызовы — повышение производительности и кадровый кризис. Когда мы достигнем уровня производительности самых развитых экономик, тогда четырёхдневная рабочая неделя станет естественным этапом изменения экономических процессов.