Колонка о том, чего нет в Украине
Наблюдательный совет — это не просто консультативный орган при компании. Именно он контролирует менеджмент, принимает стратегические решения, оценивает риски и должен предотвращать злоупотребления. От её эффективности зависит не только прибыльность компании, но и доверие инвесторов, сотрудников и общества в целом — то, что в современной экономике всё чаще определяет не просто успех бизнеса, а его право на существование.
Члены наблюдательных советов получают значительный объем полномочий, а вместе с ними и ответственность. Традиционно говорят о гражданской, административной и уголовной ответственности. Однако в корпоративном мире развитых стран существует еще один механизм воздействия, который часто оказывается более эффективным, чем судебные процессы и штрафы, — репутационная ответственность.
Именно о ней стоит говорить сегодня, ведь в Украине этот институт до сих пор остается скорее теоретическим понятием, чем реально действующим механизмом.
На Западе репутация — это актив, который легко потерять
В развитых юрисдикциях репутационная ответственность не является абстрактной категорией — она закреплена посредством конкретных юридических механизмов, которые напрямую влияют на возможность лица занимать руководящие должности.
Одним из наиболее показательных примеров является Великобритания, где действует институт дисквалификации директоров в соответствии с законом о дисквалификации директоров компаний 1986 года. Такая дисквалификация может длиться до 15 лет и выполняет двойную функцию: защищает рынок от недобросовестных руководителей и создает превентивный эффект, напоминая директорам об их обязанностях и личных последствиях их игнорирования.
Только в 2024–2025 годах были дисквалифицированы более тысячи директоров, а средняя продолжительность запрета составляла восемь лет. Например, в прошлом году на четыре года были дисквалифицированы телеведущий Энт Миддлтон и его жена после ликвидации их компании, имевшей значительную налоговую задолженность. Хотя дело не завершилось уголовным преследованием, последствия для деловой репутации супругов оказались ощутимыми.
Похожая картина наблюдалась и раньше: в 2023–2024 годах 831 директор был дисквалифицирован за нарушение правил использования пандемических кредитов, а средний срок запрета приближался к десяти годам.
Подобный подход применяется и в Австралии, где Комиссия по ценным бумагам и инвестициям (ASIC) может отстранять лиц от управления компаниями на срок до пяти лет. Так, один из директоров получил четырехлетнюю дисквалификацию после участия в деятельности семи компаний-банкротов с долгами более 35 млн долл., что сказалось не только на его статусе, но и на карьерных перспективах в целом.
В США репутационная ответственность тесно связана с вопросами добросовестности и независимости директоров. В 2024 году Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) запретила одному из директоров публичной компании занимать руководящие должности в течение пяти лет из-за сокрытия личных связей с руководством, которые ставили под сомнение его независимость. То есть даже нераскрытие конфликта интересов может иметь серьезные карьерные последствия.
О цене репутации напоминает и история Раджата Гупты — члена советов директоров Goldman Sachs и Procter&Gamble, который после скандала с инсайдерской информацией получил пожизненный запрет на занятие любых руководящих должностей в публичных компаниях. Его карьера стала примером того, что в развитых юрисдикциях репутационные потери зачастую необратимы.
Скандал вокруг Theranos подтверждает ту же логику с другой стороны: ни один член совета не был привлечен к уголовной ответственности, однако отсутствие профессиональной экспертизы и ненадлежащий надзор подорвали их авторитет и существенно затруднили дальнейшее трудоустройство.
Все эти механизмы объединяет одно — публичность. В Великобритании, Австралии и США существуют открытые реестры дисквалифицированных директоров: реестр Companies House, база данных ASIC и реестр SEC, соответственно. Именно прозрачность создает реальный сдерживающий эффект: руководители осознают, что последствия недобросовестного поведения не ограничатся штрафом или завершением судебного дела, а будут преследовать их годами.
А как насчёт Украины
Вспомним недавний громкий скандал с "Энергоатомом". Понесли ли какие-либо репутационные последствия члены наблюдательного совета? Вопрос скорее риторический, а ответ очевиден — нет.
Последствием коррупционного скандала стало лишь досрочное прекращение полномочий членов наблюдательного совета, несмотря на заявления чиновников о том, что именно его члены должны нести ответственность за ситуацию в компании. Прошло уже более полугода, но ни публичного анализа деятельности совета, ни оценки того, почему он не выявил возможные нарушения и не обеспечил надлежащий контроль, общество так и не увидело. О каких-либо личных последствиях для членов совета, будь то имущественные или карьерные, говорить не приходится.
Факт такой отставки обнажает критический недостаток украинских реалий. Человек публично уходит с должности, однако нанесённый ущерб остаётся некомпенсированным. Никто из фигурантов подобных историй не возвращает средства, полученные в виде щедрых бонусов или зарплат за время работы в дисфункциональной системе управления. Более того, кто подаст и подадут ли вообще против них производные иски? Ответов нет. Но есть и другое: с таким "репутационным багажом" эти люди могут впоследствии без каких-либо препятствий занимать новые руководящие должности.
Конечно, было бы несправедливо утверждать, что в Украине понятие деловой репутации вообще отсутствует, однако оно существует лишь в отдельных секторах. Так, закон "О банках и банковской деятельности" требует от владельцев существенного участия и руководителей банков иметь безупречную деловую репутацию. Положение о лицензировании банков определяет четкий перечень критериев, по которым репутация лица может быть признана небезупречной и, соответственно, стать основанием для отказа в согласовании кандидатуры или применения других регуляторных мер.
Вне банковского сектора ситуация противоположная. Для большинства госпредприятий, акционерных обществ и членов их наблюдательных советов не существует ни системного мониторинга репутационных рисков, ни эффективного механизма оценки последствий управленческих провалов.
Кроме того, часто от имени государства в наблюдательные советы назначаются лица, не обладающие профессиональной экспертизой в соответствующей отрасли. Официально такие назначения представляются как результат прозрачных конкурсов, но попытки найти подробную информацию о критериях отбора или протоколах заседаний в открытом доступе часто заканчиваются ничем. Реальным критерием отбора остается лояльность, а не профессионализм.
В определенной степени эту лакуну пытается восполнить профессиональное сообщество. Так, Профессиональная ассоциация корпоративного управления ведет Национальный реестр корпоративных директоров, призванный предоставлять информацию о специалистах, рекомендованных для работы в наблюдательных советах украинских и международных компаний.
Подача документов в реестр является добровольной и зависит от инициативы самого кандидата, но решение о включении в реестр принимает Совет реестра в составе семи членов, и только при условии, что каждый из них дал положительный отзыв о кандидате. То есть речь идет о полезной рыночной инициативе, а не об общеобязательном механизме проверки и учета репутации.
Определенную роль играет и реестр НАЗК в отношении лиц, совершивших коррупционные или связанные с коррупцией правонарушения. Однако этот реестр выполняет совершенно иную функцию. В него попадают лица только после установления соответствующего правонарушения в установленном законом порядке. Иными словами, он фиксирует уже доказанные нарушения, но не создает того комплексного механизма оценки профессиональной добросовестности и качества корпоративного управления, который существует во многих западных странах.
Именно поэтому в Украине репутационная ответственность пока что остается преимущественно моральной категорией. Она редко влияет на дальнейшую карьеру управленцев, почти не ограничивает доступ к новым должностям и фактически не выполняет функцию предохранителя от неэффективного или недобросовестного управления.
Разница между Украиной и развитыми юрисдикциями заключается не в законах, а в культуре и инфраструктуре ответственности. Отдельные механизмы есть, но они фрагментарны: требование безупречной репутации действует только в банковской сфере, реестры существуют частично. За пределами этих исключений системы, которая бы превращала репутационные риски в реальные последствия, просто нет.
Чтобы это изменилось, нужно немного: обязательная публичная проверка кандидатов в члены советов через единые реестры, распространение требований о безупречной репутации за пределы банковского сектора, а также реальные последствия для карьеры — чтобы провал в наблюдательном совете одной компании делал невозможным появление того же человека в совете другой.