Какой должна быть новая экономическая стратегия

Правительство объявило об очередной стратегии экономического развития. На этот раз она объединяет все предыдущие стратегии и рассчитана на 15 лет вперед. Она позиционируется как "либеральная", вселяющая надежду, и разработана совместно со Всемирным банком.

В качестве цели заявлено увеличение темпов роста до 6 %, в основном за счет роста производительности (как и должно быть), рост инвестиций до 24–30 % от ВВП и возвращение 3,1 млн граждан. Это совпадает с количеством тех, кто выехал за время большой войны, и составляет более половины мигрантов, поселившихся на Западе.

К сожалению, всё, что пока известно об этой программе, — это четыре не слишком информативных слайда, опубликованных премьер-министром. Среди них привлекает внимание акцент на частной инициативе и "сохранении экономической свободы" в сочетании с привлечением инвестиций, развитием институтов и сближением с правилами ЕС. Хотя, на первый взгляд, это "во всех отношениях хорошо", уже здесь возникают некоторые неудобные вопросы.

Во-первых, о каком сохранении экономической свободы может идти речь, если Украина хронически оказывается в шестнадцатой десятке стран мира в соответствующих рейтингах, то есть среди экономически несвободных стран? Пока что можно и очень нужно говорить о сохранении хотя бы островков такой свободы, как упрощенная система налогообложения, и о её радикальном расширении для всех остальных, например, путём сближения общей налоговой системы с упрощенной, а не наоборот.

Однако как тогда быть с другой правительственной стратегией — "Национальной стратегией доходов" (НСД), которая предусматривает обратное: ослабление упрощенной системы и наделение налоговиков еще более драконовскими дискреционными полномочиями?

Во-вторых, между гармонизацией с правилами ЕС и экономической свободой существует глубокое противоречие. Многие из этих правил являются неэффективными и являются причиной неудовлетворительного состояния экономики ЕС, в частности, отсутствия роста в самых богатых странах.

Причины — чрезвычайно высокое налоговое давление, высокие барьеры для входа на рынки (мечта наших лоббистов), чрезмерная регулированность рынков, слишком щедрая социальная политика, способствующая бездеятельности. Это помогает зарабатывать за счет подавления притока новых компаний, то есть подавляет шумпетерианское "созидательное разрушение" — двигатель прогресса. Или это те правила, которые нам нужно как можно скорее применить?

Если это так, то будьте готовы к тому, что, например, цикл усовершенствования дрона будет занимать не две недели, как сейчас, а несколько лет, а страны, которые не обременяли себя такими правилами, и в дальнейшем будут опережать остальных в технологическом плане.

Хуже того, даже оправданные ограничения или полномочия чиновников, применяемые в Украине, могут разрушить основу евроинтеграции – верховенство права и права человека, если ограничения слишком жесткие и порождают слишком много нарушителей, либо иным образом усиливают дискрецию в их применении.

Многие полезные правила, например, "Общие правила борьбы с уклонением от уплаты налогов", более известные под аббревиатурой GAAR, сформулированы в таком общем виде, что сделают украинского налогового инспектора королем, если применять их буквально и усилить "деловой целью", как предлагает Минфин.

Установление "европейских принципов" должно предшествовать "европейским нормам" — во всяком случае там, где они расширяют дискреционные полномочия или могут привести к появлению множества нарушителей. Кроме того, многие государственные органы – в том числе налоговую службу – необходимо "перезагрузить", прежде чем наделять их дополнительными дискреционными полномочиями.

Теоретически это входит в упомянутое на слайде "развитие институтов". Однако существуют серьезные опасения, что последовательность будет нарушена, поскольку институциональные реформы требуют много времени, а правительство, подталкиваемое президентом, очень спешит вступить в ЕС.

Кроме того, в отношении правил существуют четкие критерии, закрепленные в законодательстве ЕС, а о реальном качестве институтов там ничего не говорится. Между тем, если передать "европейские правила" в руки налоговых инспекторов, воспитанных на презумпции виновности плательщика, не говоря уже о привычке "договариваться" в своих интересах, то это еще больше укрепит их власть и сделает институциональные реформы невозможными или обесценит их. В полиэкономии это называется "институциональная ловушка".

С какой бы стороны ни посмотреть — мчаться в ЕС сломя голову не стоит. Лучше основательно подготовиться, выполнить "домашнюю работу" в отношении институтов и в целом "европейских принципов". Для этого необходимо либерализовать, дерегулировать и устранить дискрецию из норм, несмотря на то, как это устроено в ЕС, а там, смотрите, и сам ЕС кое-что пересмотрит — хотя бы свои самые противоречивые правила.

Четвертый слайд, на котором перечислены "приоритетные сектора", никак не вяжется с либерализацией и другими красивыми лозунгами из третьего слайда. "Либеральная стратегия", основанная на развитии "приоритетных отраслей", — это своего рода оксюморон.

В Украине подобной эклектикой грешат почти все политические и правительственные программы. Сначала провозглашают "равные условия", а затем говорят, что некоторые будут равнее других. Одержимость "приоритетными секторами" происходит от постсоветского образования и сразу выдает влияние антилиберальных постсоветских профессоров и академиков, которые переквалифицировались из профессоров политэкономии социализма.

Слепая вера в промышленную политику не основана на каких-либо реальных научных доказательствах, зато активно поддерживается и раздувается лоббистами развитых отраслей, к которым она, в теории, должна была бы применяться в последнюю очередь. Именно поэтому "все страны её проводят" (ведь везде есть лоббисты), но при этом далеко не все достигают успеха, а большинство, в число которого входит Украина, страдает от её последствий.

Мошеннические "аргументы" псевдоэкономиста, "советника 88 правительств" Эрика Райнерта, который благодаря лоббистам стал популярен в некоторых кругах, о том, что все успешные страны стали таковыми благодаря промышленной политике, не выдерживают никакой критики. Это все равно что говорить о пользе ветрянки, потому что ею в детстве переболели все успешные люди. Однако в нынешней власти сложился консенсус относительно такой губительной политики.

На самом деле, в случае благоприятного исхода войны Украина в некоторых аспектах обладает неплохими стартовыми возможностями для экономического прорыва. В постиндустриальном мире важно быть инновационными. Здесь наша страна, как и прежде, входит в топ-50.

В эпоху турбулентности на первый план выходят устойчивость и гибкость, которые демонстрирует наш закаленный в борьбе с государством бизнес. Если Украина получит средства на восстановление, это может дать мощный импульс для роста. В сочетании с либеральной экономической политикой эти факторы могли бы создать предпосылки даже для "экономического чуда" с темпами роста 7–10 %. Но есть несколько "но".

Во-первых, быстрый и стабильный рост невозможен при высоких налогах. Ни одна страна в мире не достигла такого результата при налоговой нагрузке в 37,5 % от ВВП, которую требует от нас МВФ. К сожалению, помимо его требований существует ещё и объективный фактор. Украинская экономика сможет свободно дышать только в том случае, если финансирование огромной и обязательно профессиональной контрактной армии, способной удержать РФ от повторения агрессии, возьмет на себя, в основном, "коалиция решительных" или другой военный союз, а Украина будет честно вносить свои 5% плюс "натурой".

Только при таком условии, дополненном оптимизацией невоенных расходов бюджета, можно будет свести перераспределение через государственные финансы до приемлемых 35% на первом этапе и постепенно, по мере продвижения налоговой реформы, снизить до максимум 30%, необходимых для "экономического чуда".

Во-вторых, Украина уже потеряла множество талантов, причем не только из-за войны. Если налоги на их труд будут "как в Европе", но к этому еще добавится необходимость служить в армии, опасность новой войны и все традиционные проблемы безправия гражданина перед государством, произвол чиновников и силовиков, высокие цены на товары, то страна рискует быстро утратить свои конкурентные преимущества.

Поэтому необходимо обратить вспять тенденцию к ухудшению качества человеческого капитала. Это означает не просто восстановить нормальный образовательный процесс, но и, прежде всего, создать исключительные условия для того, чтобы таланты оставались в Украине.

Прежде всего — это контрактная армия, что создает еще большие вызовы для макроэкономики. Это благоприятные, а не скопированные с не самых лучших примеров Европейского союза, как в НСД, налоговые условия для интеллектуального труда.

Промышленная политика в постиндустриальную эпоху неприменима. Из-за быстрых технологических изменений невозможно предсказать, какая отрасль станет двигателем роста в ближайшие пять-десять лет. Можно только точно сказать, что это больше никогда не будет материальное производство. Это, наконец, те самые "европейские принципы".

Сохранение, развитие и привлечение талантов — краеугольный камень политики конкурентоспособности, которая должна прийти на смену промышленной политике.

Очень хотелось бы, чтобы стратегия роста, которая действительно необходима Украине, давала ответы на эти вопросы и основывалась на современных, либеральных подходах, а не на устаревшем и вряд ли эффективном выделении "приоритетных отраслей".