Владелец бизнеса, в который дважды попала РФ: "Если ты пострадал – ты никто. Ты грязь и мусор"

Анастасия Дячкина, Николай Максимчук - 20 января, 08:00

Знает ли среднестатистический человек, что делать в случае смерти кого-то из близких? Кому звонить по телефону? Какие документы нужны? Как организовать погребение? На выплату какой помощи от государства можно рассчитывать?

Ответы на эти вопросы человек узнает только из собственного опыта, когда пройдет этот непростой путь. "Многие люди не знают, что делать с умершим, потому что нет четких инструкций", – этими словами герой интервью описывает опыт юридического оформления факта уничтожения россиянами своего бизнеса. Его он переживал дважды.

Те, кто когда-то искали ответы на эти вопросы, знают: всегда найдутся те, кто хотят заработать на чужом несчастье. Ведь именно в этот момент люди наиболее уязвимы, потому что так устроен мир. Бизнес в этом смысле не исключение.

Во время войны многие предприниматели верят, что когда атака россиян коснется их бизнесов, то во власти найдутся те, кто объяснят, что делать, куда идти, какие документы собирать и какую помощь можно получить от государства. Эти надежды в интервью ЭП развенчивает владелец бренда сублимированной пищи "Харчи" Станислав Стародубцев. Он на собственном опыте рассказывает о том, кто и как помогает уничтоженному бизнесу.

О "неопознанном летающем объекте", Кличко и мародерах

— В ночь на 17 июня 2025 года российский обстрел полностью разрушил производственные мощности "Харчей". Как и когда вы узнали об этом?

— 17 июня запечатлелось в моей памяти как черный день, ведь в 2013 году в этот же день умерла моя мама. В ночь на 17 июня 2025 года я спустился в бомбоубежище. Я видел, что вражеские дроны летят на радиозавод, где расположено наше предприятие, и я видел, что туда уже было много попаданий.

На здании предприятия есть видеокамера. Я постоянно смотрел, что происходит вокруг. Сначала рядом был прилет. У меня камеры работали – значит все хорошо. Потом камеры начали крутиться, свет исчез. Я понял, что случилась какая-то беда. После отбоя воздушной тревоги приехал на предприятие.

— Вы понимали, почему по вашему предприятию прилетело? Возможно, вы как-то связаны с военной тематикой?

— У нас не было военных заказов. Мы производим продукты питания, сублиматы. Есть теория, что наша марка популярна у военных. Возможно, где-то на фронте россияне увидели, что есть такой производитель, а у нас адрес указан на упаковке.

Станислав Стародубцев: "Инспектор в протоколе написал, что ко мне прилетел "неопознанный летающий объект"

Фото: Александр Чекменев

— Что вы делали, когда приехали на место?

— Когда я приехал, уже начала разворачиваться ГСЧС. Я, конечно, не могу вмешиваться в их работу, но все равно принимал непосредственное участие: кого-то подгонял, говорил, что нужно шланг длиннее найти, сгонял за кем-то.

Они начали тушить мой дом почти через два часа после прилета. За то время там уже все сгорело. Как мне потом сказали, туда прилетел термобарический дрон, который фактически взрывает все изнутри. У нас была высокая температура горения, более пяти тысяч градусов. Поплавился даже унитаз.

— Когда вы осознали, что ваше предприятие уничтожено?

— Я сразу понял, что сгорело все. Я на стрессе, люди проходят мимо, спрашивают, может, чем-то помочь, есть ли огнетушители, а все огнетушители в помещении взорвались от высокой температуры. Дальнейшим моим "спонсором" был "Корвалол", нервная система была не в порядке. Я ходил по территории, как зомби, туда-сюда.

— Что было дальше? Надо было к кому-то обращаться, чтобы все зафиксировать?

— Приехала полиция, оцепила микрорайон. Пришел следователь, я начал давать показания. После этого пришел пожарный инспектор, заполнил протокол. Для меня это было впервые, поэтому я тогда еще не знал, на какие важные пункты надо обращать внимание.

— Это какие?

— Например, инспектор в протоколе написал, что ко мне прилетел "неопознанный летающий объект". Я говорю: "Это что – НЛО ко мне прилетело? Вы же все видели, что это был шахед". А они говорят, что не могут так написать, потому что это тайна следствия.

Когда это случается, рядом должен быть человек, который знает все нюансы, может все проверить. Например, протокол был написан неразборчивым почерком.

— Почему важно, чтобы было написано, что прилетел дрон?

— В будущем, если подавать в суд, судья должен быть уверен, что повреждения были нанесены именно дронами страны-агрессора. Что это не поджог был, а именно Россия.

— Инспектор исправил протокол?

— Я попросил предоставить еще справку. В ней написали, что это была вооруженная агрессия. Возможно, эти службы боятся превысить свои полномочия, но ведь есть видео, где четко видно, что прилетает именно шахед.

— Если вы подадите в суд на Россию с целью компенсации убытков, то это расчет на далекую перспективу. Что от этого вы получаете сейчас?

— Сейчас оно ничего не дает, но юристы назвали такое преимущество: так или иначе будет создан механизм взыскания убытков с государства-агрессора, поэтому для компенсации убытков необходимо получение решений уполномоченного суда.

Второй пункт – фискальная политика Украины. Уничтожение активов вследствие агрессии может иметь не очевидные сразу, но ощутимые негативные налоговые последствия в будущем. ГНС может квалифицировать уничтожение товарно-материальных ценностей как поставку товара, следствием чего будет доначисление обязательств по НДС.

Фиксация военных убытков позволяет предупредить негативные риски агрессивной налоговой политики и в отдельных случаях добиться моратория на проведение налоговых проверок за периоды, в которые были уничтожены, утрачены первичные документы.

— Каким должно быть решение суда? Суд должен признать вас пострадавшим от действий РФ?

— Сейчас мы подаем на материальный ущерб. У нас есть отчет, что мы потеряли конкретную сумму: более 2 миллионов долларов. Далее мы ждем решения украинского суда, что Российская Федерация должна выплатить нашему предприятию такую- сумму. Это будет доказательная база, а дальше надо будет ждать дальнейших действий.

— Вам зафиксировали убытки на 2 миллиона. Как происходила оценка?

— Для начала нужно все сфотографировать. Более того, уже есть "опытные" представители, например, радиозавода, которые вызывают профессиональных фотографов, которые делают 200-300 фото с геолокацией и датой.

— Обращались ли вы в наши государственные органы, чтобы, возможно, получить какую-то компенсацию или альтернативное помещение?

— На следующий день на радиозавод приехал наш мэр (городской голова Киева Виталий Кличко – ЭП) и говорит: "Вот даю вам на две недели коммунальный транспорт Киева для вывоза мусора. Могу дать еще талоны на вывоз мусора на полигон". Получил талоны, использую их – и все. Однако никто не спросил, нужна ли какая-то помощь.

Потом я пошел в нашу Дарницкую районную госадминистрацию. Спросил, кто занимается предприятиями, которые пострадали, и что мне делать. Там сказали, что они занимаются только гражданами, у которых пострадала жилая недвижимость.

Далее я посмотрел в каком-то постановлении Кабмина, что надо сделать технический отчет о повреждении. Нашел эксперта, заплатил ему деньги.

Станислав Стародубцев: "Охранник видит ребят, которые переносят через забор металл. Говорит: "Ребята, что вы здесь делаете?". А они ему: "Дедушка, иди куда подальше"

Александр Чекменев

— Сколько стоит такой отчет?

— Где-то 25-30 тысяч гривен. Он собрал фотографии, сделал детальное описание, прописал процент того, сколько у нас разрушено. Получилось где-то 86%. Так я получил документ, подтверждающий, что у меня действительно есть разрушения.

— Для чего это делается?

— От государства коммерческое предприятие не может получить компенсацию, но в будущем это позволит получить компенсацию, и чтобы не начисляли НДС.

— Если разрушено 86%, то получается, что что-то осталось целым. Были ли случаи мародерства?

— Это происходит постоянно. Первые мародеры появились через часа два после взрыва. Еще даже не было ГСЧС.

— Вы это видели на камерах?

— Я знаю от свидетелей, что приехали группы людей. Еще все горело, взрывались шахеты. Офисы были открыты. Охрана компании приехала, увидела взрывы и вернулась.

Преступники сразу наскакивают на объекты и чистят все подряд. Они выламывают двери офисов, машин, грабят все, что видят. Они просто заходят фактически в горящее здание и пытаются что-то забрать. Нет никакой власти.

У нас огороженная территория. На воротах есть специальные механизмы, они не пострадали, но кто-то пришел и их украл. Кондиционеры также украли, сплит-системы, с крыши сорвали алюминиевые панели. Алюминиевые конструкции стоят 70-80 гривен за килограмм. Всего там было где-то на 13 тысяч гривен.

Я поставил камеру. Заметил, что приехала компания из пяти человек. Предоставил полиции все доказательства: записи камер, номера авто. Через неделю они приехали снова.

— Если вы видите, что вас грабят, вы звоните в полицию.

— У меня есть охранник, который там не постоянно присутствует, но периодически "проходит мимо". Он видит ребят, которые переносят через забор металл. Говорит: "Ребята, что вы здесь делаете?". А они ему: "Дедушка, иди куда подальше". И полиция сразу не приехала.

— Не думали после этого нанять постоянную охрану?

— Я обратился к частной охране, они назвали сумму 30-40 тысяч гривен. Это не физическая охрана, а охранная сигнализация, за которую надо платить 3-5 тысяч гривен в месяц. У меня раз было, что грабили офис, то охрана приехала через 40 мин после ограбления. Я подумал, что лучше кого-то местного попрошу.

О ценах на аренду, кредитах от банков и конкурентов

— Вы рассказывали, что буквально в течение месяца удалось возобновить производство нескольких позиций, очевидно, на другой локации. Что в этот момент происходило с вашим помещением? Вы что-то с ним делали?

— Это похоже на то, когда умирает человек. Многие люди не знают, что делать с умершим, потому что нет четких инструкций. Может кто-то позвонить из похоронного бюро и рассказать, что нужно делать. В моем случае никто не подошел ко мне со словами: "Первый шаг должен быть такой. Например, тебе нужна охрана".

Здание стоит. Это дом на 800 "квадратов", там есть куча металла. В первый месяц туда невозможно было зайти, там был очень сильный запах гари. Можно было бы обратиться к кому-то, чтобы повывозили, но за это люди берут деньги.

Я обратился к тем, кто покупает металл, они могут забрать, но надо платить за аренду авто. Это очень трудно разбирать, потому что там кирпич, арматура, бетон.

— Может, к вам обращался кто-то, кто предоставляет комплексные услуги?

— Такие компании обращались к руководителю радиозавода. Они делают технические отчеты, оценки, но это очень дорого стоит, потому что на эти услуги есть высокий спрос. Они как коршуны: только кто-то умирает – сразу налетают. Более того, сейчас на рынке очень много этого металла. Заводы уже даже перестали его принимать.

— Трудно было найти новое здание для аренды?

— Сначала мы искали помещение рядом с нашим.

— Насколько рациональным было это решение, учитывая, что вскоре к вам снова "прилетело"?

— Тогда это казалось рациональным, потому что мы не знали планы нашего врага. Мы переехали в здание в метрах 500 от нашего, на территории завода, где мы арендовали склад. В него также потом попал дрон.

Я пришел к арендодателю и говорю: "У меня случилась такая беда". Думаете, он даст лучшую цену и льготные условия? Нет. Более того, арендодатели пользуются тем, что вы пострадали, поэтому могут предложить еще худшие условия.

Уничтоженное россиянами производство "Харчи"

Фото: Александр Чекменев

— Хуже в каком плане?

— Цену большую или просят заплатить сразу за три месяца. Я работал в Дарницком районе. Искал помещение рядом с работниками, чтобы они могли легче добираться на работу. Однако в районе после обстрелов цена взлетела вдвое.

— Взлетела?

— Так, как в начале войны. Производственные помещения подорожали вдвое. Многие предлагают промышленные хабы, большие объекты, но мы туда не идем, потому что есть большая вероятность, что туда что-то прилетит. С нашей арендой тоже оказались нюансы. У нас был договор на десять страниц, где была прописана куча штрафных санкций. В то время больше ничего не было, поэтому я согласился, но в конце концов пожалел об этом.

— Почему?

— Когда мы выезжали после второго обстрела, нам сказали, что согласно договору мы должны заплатить за вывоз мусора. Все, что касалось своего помещения, я убрал, сдал им это помещение. Оказалось, что придомовую территорию тоже нужно убрать после разрушений, заказать машину для вывоза стекла. Мне насчитали еще 10 тысяч гривен. В целом были ажиотажные цены на аренду.

— После второго прилета вы не думали релоцироваться в другие области?

— Мы искали помещения не только в Киеве, а по всей Украине. Компании, которые занимаются недвижимостью, спрашивали: "Почему вы ищете? Где вы раньше находились?". Когда я говорил, как есть, около 90% людей отказывали сразу.

Люди, которые попадают в такие ситуации, воспринимаются как чумные, как больные. Люди их избегают. Не выясняют, чем мы занимаемся. "Вы пострадали? Идите нафиг".

Станислав Стародубцев: "После второго прилета мы искали помещение не только в Киеве, а по всей Украине"

Фото: Александр Чекменев

— Может, им просто не говорить о том, чем занимаетесь?

— Потом я перестал говорить. Сначала думал, что это будет поводом получить скидку, что люди проявят эмпатию, а получилось наоборот. Начал искать в Ивано-Франковске, а у них стандартно 15 кВт мощности. Нам этого не хватает.

— А в других областях?

— Если вы молодой бизнесмен, то все делаете поэтапно: одно, потом второе, потом наращиваете мощности. Когда все теряешь – у тебя нет четкого плана, поэтому все получалось спонтанно. Я думал, что мы можем сделать быстрее, какую продукцию запустить. Потому что если вы останавливаете свою работу, то вы ничего не зарабатываете.

— После временных выпадений с рынка конкуренция усиливалась?

— Постоянно. Конкуренты очень радовались. Некоторые люди считают, что к пострадавшему всегда должна быть какая-то эмпатия. На самом деле все наоборот: есть мало людей, которые тебе сочувствуют. Людям, которые задонатили в поддержку предприятия, – отдельная большая благодарность. Они собрали мне определенную сумму средств, но они быстро закончились.

— Благодаря чему вы восстанавливались? Это все донаты?

— Да нет, это собственные средства, я же предприниматель.

— Может, вопрос выглядит циничным, но на сколько прилетов еще хватит ваших сбережений?

— Я по натуре игрок. Я постоянно занимаюсь бизнесом. Я понимаю, что бывают моменты, когда ты взлетаешь и потом падаешь. Это обычное явление. Если у игрока деньги заканчиваются, он же не перестает играть. Поэтому и я привык, что могут быть любые ситуации. Когда нужно было разбирать завалы, я взял кувалду, болгарку и пошел.

— Может наступить период, когда заработанные средства закончатся, а новых еще не будет. Вы думали обращаться в банки за кредитованием?

— Хочу еще раз подчеркнуть: если ты пострадал – ты никто. Ты грязь и мусор. Мне отрубили кредитную линию. Я пришел через два месяца в Приватбанк, а они сказали: "До свидания". Нет оборота? Значит, никаких кредитов не получишь.

Нет никаких программ помощи. Есть гранты, мы планируем принять участие в грантовых программах, но нет специальных грантов для пострадавших. Вот, например, есть какой-то молодой предприниматель и я – пострадавший. Они будут выбирать, кому дать деньги: мне или тому предпринимателю. Мы в одинаковых условиях, нет никаких льгот.

— В другие банки пробовали обращаться?

— Банки спрашивают: "Что у тебя есть? Объем какой? Где бизнес был? Все сгорело? Все, иди дальше". Я приходил в отделение банка, которое тоже было повреждено, обращался к руководительнице, говорю: "Ты же меня знаешь. Может, хотя бы на оборудование какой-то кредит?". Она отвечает, что, поскольку я не работал, нормальных объемов не было, то и дать ничего не могут. Еще и в залог нечего дать.