Пенсия, которая не придет

Недавно The Economist опубликовал материал с красноречивым названием "Как бумеры испортили Европу". Логика проста: послевоенное поколение обеспечило себе щедрые государственные пенсии и дешевую недвижимость, а финансовое бремя переложило на молодежь.

Сейчас в Евросоюзе расходы на старение поглощают четверть ВВП. В 1960 году одного пенсионера содержали пять работников, в 2026-м — всего 2,5. Солидарная система всё больше напоминает легальную финансовую пирамиду.

Если перенести этот тренд на украинские реалии, то станет понятно: то, что для ЕС является медленным упадком, для нас давно стало клиническим диагнозом. Председатель налогового комитета Верховной Рады Даниил Гетманцев открыто написал: один работник содержит одного пенсионера, и эта математика "не сходится".

Дефицит Пенсионного фонда заложен в бюджет: на пенсионное обеспечение в 2026 году предусмотрено 251 млрд грн, тогда как реальная потребность — не менее 280 млрд грн. Минимальная пенсия — 2 595 грн, а фактический прожиточный минимум — более 7 тыс. грн. То есть минимальная выплата покрывает чуть больше трети реальных потребностей человека. Это не социальная защита, это бедность с официальным штампом.

Великая война, миграция миллионов трудоспособных людей за границу и демографическая яма сделали солидарную пенсионную систему бесперспективной для тех, кому сейчас нет 45 лет. Единственный выход — накопление. Как обстоят дела в этом плане в Украине?

Рынок есть, но он мизерный

Данные НБУ за 2025 год дают четкий срез: общие страховые премии по страхованию жизни десяти страховых компаний составили 6 млрд грн, резервы страховщиков — 13,8 млрд грн. Если же заглянуть внутрь, то картина еще менее приятная.

Львиная доля рынка — это классическое накопительное страхование (класс 19 по классификации НБУ): 4,3 млрд грн или 72% всех премий по страхованию жизни. Именно этот класс является основным инструментом долгосрочных сбережений через страховщиков в Украине. На класс 23 "Пенсионное страхование" приходится ноль. Этот класс в Украине не существует: ни один страховщик не построил на его основе заметный бизнес.

Показательна структура плательщиков премий в накопительном страховании. Юридические лица, то есть работодатели, уплатили лишь 17,8 млн грн из 4,3 млрд грн. Это 0,4% от всего потока накопительных премий. Остальные 99,6% — это частные лица, которые самостоятельно заботятся о своём будущем. Корпоративное пенсионное страхование через страховые компании в Украине практически не существует.

Не намного лучше обстоит дело в негосударственных пенсионных фондах. По данным НКЦПФР, в начале 2025 года насчитывалось 57 НПФ. Общее количество участников — 888 тыс. человек, это меньше, чем население одного Запорожья или Кривого Рога.

Чистая стоимость активов всех НПФ — менее 4 млрд грн. Средний "пенсионный капитал" участника — чуть более 4 200 грн. За год количество участников НПФ выросло менее чем на 1 500 человек. Для страны с населением более 30 млн человек это полная стагнация.

Причины – регулирование и налоги

Люди не доверяют финансовому рынку, но есть и системная причина, которую не видно невооруженным глазом. Регуляторная и налоговая среда устроена так, что лучший инструмент для долгосрочных корпоративных накоплений — накопительное страхование по классу 19 — оказался в самых неблагоприятных условиях.

Вот в чём заключается парадокс. Класс 19 — самый гибкий и удобный инструмент для корпоративной пенсионной программы. Работодатель может заключить договор страхования в пользу работника на любой срок: пять, десять, двадцать лет. Можно предусмотреть гарантированную доходность, зафиксированную в договоре.

Выплата по наступлении срока может быть единовременной или рассроченной — как удобно клиенту. Договор можно досрочно расторгнуть с получением выкупной суммы. Накопленный капитал является собственностью застрахованного лица и защищен от посторонних посягательств. Страхователем может быть работодатель, а застрахованным лицом — конкретный работник, что идеально подходит для корпоративных программ.

Класс 23 "Пенсионное страхование", напротив, обременен жесткими регуляторными требованиями НБУ. Выплата накопленных средств возможна только в форме аннуитета — пожизненной или срочной пенсионной ренты, но не единовременно. Срок договора жестко привязан к пенсионному возрасту, определенному законодательством.

Договор запрещает предусматривать гарантированную инвестиционную доходность. Дополнительные актуарные и отчетные требования делают продукт сложным и дорогостоящим. Неудивительно, что ни один участник рынка не развивает пенсионное страхование по этому классу. Государство должно было бы стимулировать более гибкий класс 19, чтобы хотя бы благодаря ему заработала корпоративная накопительная система. Вместо этого происходит обратное.

Дискриминация лучшего инструмента

Льгота для работодателя в Налоговом кодексе прописана следующим образом: взносы компании, уплаченные по договорам негосударственного пенсионного обеспечения и/или добровольного медицинского страхования в пользу работника, не включаются в его налогооблагаемый доход, но в пределах 30% от начисленной заработной платы.

Этот лимит общий для обоих направлений. Звучит неплохо, но есть нюанс, который сводит весь эффект на нет. "Негосударственное пенсионное обеспечение" в понимании Налогового кодекса и профильного закона — это взносы в НПФ и договоры пенсионного страхования, то есть класс 23.

Договор накопительного страхования по классу 19 не подпадает под это определение. Если работодатель заключает корпоративную накопительную программу через страховщика по классу 19, то вся сумма взноса включается в налогооблагаемый доход работника: 18% НДФЛ плюс 5% военного сбора. Из каждых 100 грн корпоративного пенсионного взноса государство забирает 23 грн ещё до того, как они начнут работать и приносить инвестиционный доход.

Сложилась абсурдная ситуация: наиболее удобный для корпоративного накопления инструмент (класс 19) поставлен в худшие условия по сравнению с менее удобным (класс 23 или НПФ). Работодатель, желающий организовать для своих сотрудников накопительную программу через страховщика, подвергается фискальной нагрузке.

Выплата при досрочном расторжении или по истечении срока договора также облагается налогом. То есть деньги облагаются налогом и на входе (в случае корпоративных взносов), и на выходе. Вместо принципа EET ("вход освобожден – прирост освобожден – выход облагается налогом"), действующего в большинстве развитых стран, у нас действует модель, которую можно охарактеризовать как TTT (Taxed to the Teeth) – "облагается налогом везде".

Лимит расходов для работодателя также ограничен: Налоговый кодекс позволяет относить взносы на негосударственное пенсионное обеспечение к расходам компании без корректировок только в пределах 15% начисленного дохода работника, но не более 2,5 прожиточных минимумов в месяц (в 2025 году — около 6 600 грн). Все, что превышает этот порог, подлежит корректировке финансового результата при расчете налога на прибыль.

Что нужно изменить

Гетманцев анонсирует переход к auto-enrollment — автоматическому включению каждого наемного работника в накопительную систему по польской модели. Это правильный вектор, но без синхронного изменения налогового режима реформа будет косметической. Чтобы исправить ситуацию, необходимо предпринять следующие шаги.

Во-первых — распространить льготу на договоры накопительного страхования по классу 19, приравняв их к договорам негосударственного пенсионного обеспечения для целей налогообложения. Это техническая поправка, не требующая революционных изменений.

Во-вторых — увеличить лимит с 30% до 50% начисленной зарплаты и вывести добровольное медицинское страхование в отдельный лимит, чтобы пенсионные накопления и медицинское страхование не конкурировали за одно и то же фискальное пространство.

В-третьих — перейти к принципу EET: освободить от налогообложения не только входящие средства, но и инвестиционный доход в рамках накопительного договора на протяжении всего срока его действия.

Пока этого нет, 0,4% юридических лиц в структуре накопительных премий будут оставаться приговором рынка. Американские программы накопили более 7 трлн долл., потому что государство сделало корпоративное пенсионное накопление выгодным для работодателя и работника. В Украине все НПФ вместе взятые и все резервы по страхованию жизни составляют менее 18 млрд грн. То есть один средний американский корпоративный пенсионный фонд в сотни раз превосходит весь наш рынок.

Председатель парламентского комитета публично признал: солидарная система мертва. Теперь нужна воля, чтобы сделать второй шаг: устранить фискальные препятствия для тех, кто готов создавать альтернативу собственными руками.