Энергоэффективность против теплоснабжения: почему экономия загоняет отрасль в финансовую ловушку

Украина потребляет все меньше тепловой энергии. Свою роль играют повышение энергоэффективности зданий, программы термомодернизации жилого фонда и общее сокращение потребления энергоресурсов. Для потребителей и для энергетической устойчивости страны в условиях регулярных атак на энергообъекты это положительная новость: чем меньше энергии требуется зданию для обогрева, тем меньше ресурсов оно потребляет.

В то же время для предприятий централизованного теплоснабжения эта же тенденция создает противоположный эффект. Меньшее потребление тепла означает меньшие объемы реализации, а следовательно — меньшие доходы.

При этом значительная часть расходов таких предприятий не уменьшается пропорционально объемам проданного тепла. Сети нужно содержать, оборудование ремонтировать, персоналу выплачивать зарплату, а за газ регулярно рассчитываться.

Фактически отрасль оказалась в парадоксальной ситуации: чем энергоэффективнее становятся украинские дома, тем сложнее теплоснабжающим предприятиям поддерживать финансовую устойчивость. И это уже не теоретическая проблема.

По состоянию на начало 2026 года совокупная задолженность предприятий теплоснабжения за газ превышала 150 млрд грн. Только долги перед НАК "Нафтогаз Украины" составляли около 100 млрд грн — это больше, чем годовые бюджеты многих областных центров.

Попытки реструктуризировать эти долги иногда создают ещё большую нагрузку: предприятиям начисляют штрафные санкции, которые могут превышать сам долг. Например, у ОКП "Николаевоблтеплоэнерго" остаток задолженности составлял 170 млн грн, но при попытке реструктуризации ему начислили ещё 180 млн грн штрафов.

Финансовые проблемы уже напрямую влияют на операционную деятельность. По данным Ассоциации городов Украины, из-за судебных исков весной 2026 года под арестом оказались счета 69 предприятий теплокоммунэнерго. Для тех, кто ежедневно должен обеспечивать работу тепловых сетей, это означает меньше возможностей проводить ремонты, закупать материалы и готовиться к следующему отопительному сезону.

Объяснить это неплатежами населения не удается: уровень расчетов потребителей составляет около 98%. Причина глубже — в тарифной политике. Когда себестоимость тепла растет, тарифы для населения остаются ограниченными, а государственные компенсации разницы не всегда поступают своевременно. При этом доходы предприятий напрямую привязаны к объемам продаж тепла. Поэтому энергоэффективность, вместо того чтобы укреплять отрасль, ослабляет её.

Как теплоснабжающим предприятиям выжить в таких условиях и какой должна быть новая модель финансирования отрасли, чтобы энергоэффективность работала на неё, а не против? Попробую проанализировать.

Почему теплоснабжение становится убыточным

Проблемы теплоснабжающих предприятий начались не с полномасштабного вторжения. Еще до 2022 года их задолженность перед "Нафтогазом" составляла около 55 млрд грн. За четыре года войны этот долг практически удвоился.

Одним из определяющих факторов стало введение моратория на повышение тарифов на тепло и горячую воду для населения. Закон, вступивший в силу 19 августа 2022 года, запрещает повышать тарифы в течение действия военного положения и ещё шести месяцев после его отмены. Таким образом, ограничение действует до сих пор.

Сам по себе мораторий не обязательно создал бы критическую проблему, если бы государство в полной мере реализовывало механизм компенсации разницы в тарифах. Когда стоимость газа и других составляющих производства тепла растет, а тариф для населения остается фиксированным, предприятия оказываются между фактической себестоимостью и ценой, по которой могут продавать тепло. Эту разницу должно было компенсировать государство. Однако такие выплаты годами поступали не в полном объеме. По оценкам представителей отрасли, накопленная задолженность государства по компенсациям уже превышает 75 млрд грн.

Показательный пример — Черкасская ТЭЦ. Государство задолжало этому предприятию более 1,3 млрд грн в качестве компенсации разницы в тарифах, тогда как его собственный долг перед "Нафтогазом" составляет около 213 млн грн. То есть встречная задолженность государства в несколько раз превышает долг предприятия перед поставщиком газа. Это уже системный финансовый риск для отрасли, несмотря на социальную цель самого моратория.

Запрет имеет и более широкие последствия для модели потребления тепла: замороженный тариф ослабляет экономический стимул инвестировать в энергоэффективность. Если стоимость тепла слабо связана с его реальным потреблением и фактической себестоимостью, мотивация утеплять дома тоже снижается.

Второй фактор — сокращение клиентской базы и объемов потребления. За годы независимости количество потребителей предприятий теплокоммунэнерго уменьшилось на 45%.

Ускоряет эту динамику и новое строительство. По данным ЛУН, сегодня лишь около 10% новостроек в Украине подключаются к централизованному теплоснабжению: для застройщиков автономные системы отопления часто являются более дешевым и простым решением.

Постоянные обстрелы ещё больше усугубляют эту тенденцию: часть населения покинула города, часть домов повреждена или разрушена.

При этом сами предприятия не могут пропорционально сократить расходы. Котельная не становится вдвое дешевле в эксплуатации только потому, что жильцы потребляют на 20% меньше тепла.

В качестве примера снова приведу "Николаевоблтеплоэнерго". В структуре его двухкомпонентного тарифа около 43 % расходов составляет условно-постоянная составляющая, которая почти не зависит от фактических объемов потребления — это содержание инфраструктуры и обеспечение ее готовности к работе. Соотношение может существенно отличаться в зависимости от плотности застройки, количества потребителей, протяженности сетей и других особенностей конкретного предприятия, но сама логика общая для отрасли.

Как изменить финансовую модель

Если тенденция к сокращению теплопотребления носит долгосрочный характер, ответом должно стать не её сдерживание, а адаптация финансовой модели к новым условиям. Один из инструментов, позволяющих это сделать, — двухставковый тариф.

Украинское законодательство уже позволяет применять такую модель, и часть предприятий ею пользуется. По данным опроса Института местного развития, среди 44 опрошенных предприятий теплоснабжения двуставные тарифы для населения применяют 17. Еще несколько — для других категорий потребителей.

Суть подхода — в распределении платежа на две части. Первая покрывает расходы на содержание инфраструктуры, вторая зависит от фактического объема потребленного тепла. Такое распределение соответствует самой экономике отрасли: сети, котельные, насосные станции и персонал нуждаются в финансировании независимо от того, сколько тепла было реализовано в течение сезона.

Здесь возникает очевидное возражение: если часть платежа фиксирована, не уменьшится ли мотивация потребителя экономить? Отчасти да. После утепления дома расходы не сократятся на тот же процент, что и потребление, поскольку постоянная составляющая останется. Но это не означает, что энергоэффективность перестает быть выгодной.

Рассмотрим условный пример. Предположим, многоквартирный дом потребляет 100 Гкал за отопительный сезон по единому тарифу 3000 грн/Гкал, то есть платит 300 тыс. грн. После термомодернизации потребление снижается на 30 %, до 70 Гкал, и при том же тарифе счет составит 210 тыс. грн — экономия 90 тыс. грн, или 30 %.

Теперь представим, что тот же дом переходит на двухкомпонентный тариф, где фиксированная часть за присоединенную мощность составляет, например, 30% от предыдущего годового счета — 90 тыс. грн, а остальные 70% распределены как переменная часть за фактическое потребление. До термомодернизации общий счет также равен 300 тыс. грн: 90 тыс. фиксированных плюс 210 тыс. переменных за 100 Гкал. После утепления фиксированная часть остается неизменной, а переменная сокращается пропорционально новому объему: 210 тыс. × 0,7 = 147 тыс. грн. Итого — 237 тыс. грн, то есть экономия 63 тыс. грн, или 21%.

Таким образом, дом и в дальнейшем выигрывает от энергоэффективности, просто в меньшей степени, чем при одноставочном тарифе: 21% экономии вместо 30%. А предприятие не теряет всю выручку из-за сокращения объемов потребления. Именно в этом и заключается компромисс.

Поэтому двухкомпонентный тариф не следует воспринимать как способ просто увеличить счета потребителей. Его задача — иначе распределить оплату в соответствии со структурой расходов, сохранив экономический смысл энергоэффективности.

Отмечу, что подобный подход давно используется в Польше, Дании и ряде других стран ЕС, где централизованное теплоснабжение остается важным элементом городской инфраструктуры.

Зачем нужна модернизация

Изменение тарифной модели — лишь первый шаг. Если предприятие получает более прогнозируемый доход, возникает следующий вопрос: на что должны быть направлены эти средства и как создать условия для привлечения значительно больших инвестиций в модернизацию.

Потребность в таких инвестициях уже сегодня критическая: средний уровень износа тепловых сетей составляет около 68%. К этому добавляются масштабные повреждения тепловой инфраструктуры в результате обстрелов. Только в течение прошлого отопительного сезона удары по объектам теплогенерации неоднократно приводили к перебоям с централизованным отоплением в различных регионах.

Одна только Государственная целевая программа энергетической модернизации предприятий теплоснабжения, принятая в прошлом году, предусматривает привлечение около 292 млрд грн до 2030 года — почти вдвое больше, чем вся совокупная задолженность отрасли за газ.

Двухставковый тариф может стать одним из элементов новой экономической модели. Но для масштабного обновления системы необходимы также отмена моратория, долгосрочное тарифное планирование, доступ к кредитному и донорскому финансированию, а также понятные правила возврата инвестиций.

Без этого отрасль будет ходить по замкнутому кругу: энергоэффективность сокращает потребление, меньшее потребление уменьшает доходы, дефицит средств откладывает модернизацию, а изношенная инфраструктура увеличивает расходы и потери тепла.

Разорвать этот круг можно, лишь изменив логику финансирования отрасли. И для Украины это уже не вопрос отдельной тарифной политики, а вопрос того, сможет ли централизованное теплоснабжение пройти путь от хронического накопления долгов к финансово устойчивой инфраструктуре — одной из опор энергетической безопасности и послевоенного восстановления страны.