Большая китайская удавка: как через кредиты Пекин контролирует другие страны мира
После Второй мировой войны Международный валютный фонд (МВФ) и Соединенные Штаты Америки стали главными мировыми кредиторами, имея значительное глобальное влияние. Однако в последнее десятилетие появился новый тяжеловес в предоставлении займов другим странам - Китай.
Многомиллиардная китайская инициатива " Один пояс, один путь", которая поддерживает, а часто и полностью финансирует реализацию более 20 тыс. инфраструктурных проектов по всему миру, стала ключевым элементом внешней политики лидера КНР Си Цзиньпина. Хотя последний рекламировал ее как выгодный проект для всех, участие в нем для многих стран превратилось в "кредитную кабалу".
Соединенные Штаты называют эту программу КНР "дипломатией долговой ловушки", цель которой - создание неподъемных долгов для бедных и развивающихся стран. Конечная цель - захват критических ресурсов последних, вплоть до фактической потери экономического суверенитета. Китай же отвечает тем, что, мол, в рамках проекта строит то, что обещал, но так и не воплотил в жизнь Запад.
Тем не менее, в прошлом году с долговым кризисом из-за Китая столкнулись по меньшей мере 75 стран - они суммарно должны были выплатить 22 млрд долл. "В течение оставшейся части этого десятилетия Китай будет больше коллектором, чем банкиром для развивающихся стран", - признают аналитики.
Как Пекин "благими намерениями" втягивает страны по всему миру в долговую ловушку? Почему в "болезненных инвестициях" от КНР у стран Центральной Азии нет альтернативы? И сколько Украина до сих пор должна Китаю по кредиту Государственной продовольственной зерновой корпорации (ГПЗКУ) 2012 года?
Крупнейший в мире взыскатель долгов
Агрессивная политика Пекина по кредитованию бедных и развивающихся стран к 2023 году превратила КНР в одного из главных кредиторов мира. За 10 лет в рамках инициативы "Один пояс, один путь" (BRI - Belt and Road Initiative) режим Си выделил 1,3 трлн долл . на финансирование инфраструктурных проектов по всему миру - от Азии до Латинской Америки. Этот фактор, к большому неудовольствию Вашингтона и Брюсселя, также способствовал росту международного влияния Пекина.
Критики BRI настаивают, что участие в ней оборачивается для развивающихся стран неподъемными долгами. Поэтому некоторые из них, в частности, Филиппины, отказываются участвовать в проекте. К тому же, несмотря на обязательства инвестировать миллиарды в новые проекты, Китай уже сейчас требует вернуть множество кредитов.
По данным отчета американской исследовательской компании AidData за 2023 год, в то время 80% кредитов, выданных Пекином развивающимся странам, приходилось на государства, находящиеся в затруднительном финансовом положении. По оценкам AidData, общая сумма непогашенной задолженности без учета процентов достигала 1,1 трлн долл.
За это время Китай стал также тяжеловесом в предоставлении экстренных займов. Хотя доля Пекина еще не равна МВФ, КНР быстро ее наращивает: если в 2010 году Пекин не выдал ни одного такого займа, то в 2021-м таких кредитов было на 40,5 млрд долл., а общая сумма экстренного финансирования от Поднебесной в последние годы превысила 240 млрд долл.
Для сравнения, МВФ в 2021 году предоставил странам, испытывающим финансовые трудности, 68,6 млрд долл. Темпы кредитования от фонда в последние годы остаются достаточно стабильными, за исключением скачка в начале пандемии в 2020 году.
Все это создает основания для чиновников в Вашингтоне обвинять КНР в "дипломатии долговой ловушки" - за масштабные инфраструктурные и строительные проекты, которые финансируют и выполняют китайцы "на китайском же оборудовании и с китайской коррупцией".
Китайцы же утверждают, что за эти годы они построили крайне необходимую для всех инфраструктуру, о которой Запад говорил десятилетиями, но так и не возвел. Пекин защищает собственную политику долговых обязательств, утверждая, КНР позволила десяткам беднейших стран отсрочить выплату долгов во время пандемийных 2020-2021 годов. К тому же, предоставляя займы в юанях, Пекин продолжает свои усилия по ограничению зависимости от доллара США как основной мировой валюты.
С утверждением о "китайской дипломатии долговой политики" поначалу соглашались не все."Да, долг в развивающихся странах растёт, и китайские займы впервые стали частью этой истории. Но ряд ученых, изучавших практику Китая, не нашли достаточных доказательств того, что китайские банки, действуя по указанию правительства, намеренно предоставляют чрезмерные займы или финансируют убыточные проекты, чтобы обеспечить стратегические преимущества для Китая", - писала в 2019 году Дебора Браутигам из Johns Hopkins University, приводя пример Африки.
Ссылаясь на данные МВФ, она отмечала, что в 2019 году, еще до "китайских долгов", 17 африканских стран с низким уровнем дохода уже находились в состоянии "долгового кризиса" или рисковали попасть в него. Браутигам подчеркивала - в этом на самом деле были задействованы многочисленные мировые банки и держатели облигаций: в частности, в Мозамбике - Credit Suisse, а в Чаде - англо-швейцарский горнодобывающий гигант Glencore.
Однако тенденции за последнее десятилетие лишь подтверждают агрессивность "долговой политики" КНР - от Европы и Латинской Америки до Центральной Азии и Африки.
Центральная Азия
За последнее десятилетие Пекин почти вдвое увеличил объем прямых инвестиций в страны региона - с 19,6 млрд долл. в 2016 году до 35,9 млрд долл. на середину 2025-го. Около 90% из них направлено в Казахстан (32%), Узбекистан (30%) и Туркменистан (27%). Средства прежде всего поступают в сырьевой сектор (46%), но также растет доля обрабатывающей промышленности и энергетики.
Особое внимание китайцев привлекает Узбекистан - сумма инвестиций за 10 лет выросла в 35 раз, до 10,7 млрд долл. Среди главных факторов - институциональная либерализация в стране и масштаб рынка: как наиболее густонаселенная страна региона, Узбекистан имеет значительный внутренний спрос.
Почему Центральная Азия выбирает своим партнером Китай? Важную роль играет географическое положение: в частности, общая граница Таджикистана с КНР позволяет выстраивать торгово-логистические цепочки без сложностей. К тому же, Пекин, в отличие от ЕС и США, не сопровождает свои проекты экологическими и этическими требованиями и оценкой общественно-политической ситуации в стране.
Однако в китайских инвестициях в регион не все так просто, как кажется на первый взгляд. Недостаточная проработка проектов, слабый контроль за реализацией и коррупционная составляющая нередко приводят к негативным последствиям и попаданию государств в долговую зависимость.
Показательный пример - Кыргызстан. Несколько лет назад президент страны Садыр Жапаров не исключал, что ряд важных объектов инфраструктуры могут передать в управление Китаю, если Бишкеку не удастся погасить растущий долг перед Пекином.
Трудное положение Кыргызстана считается прямым следствием его участия в инициативе "Один пояс, один путь". Запуская проект в 2013 году, Си рекламировал его как взаимовыгодный для развития КНР и других стран-участниц. Но для Бишкека все получилось наоборот - с тех пор долг Кыргызстана перед Китаем вырос на 22%, до 4 млрд долл . в начале 2022-го.
В похожей ситуации оказался и Таджикистан - почти половина его суверенного долга, который в 2022 году составлял более 27% ВВП, принадлежит КНР. Чрезмерная зависимость от "щедрости" Пекина заставила Бишкек и Душанбе принимать невыгодные для себя секретные требования Китая, которые прямо исключают прозрачность условий займа, а иногда и скрывают сам факт выдачи кредита. Как следствие, многие проекты за средства таких займов считаются коррупционными.
В то же время Казахстан, Туркменистан и Узбекистан имеют более диверсифицированные экономики, поэтому находятся в значительно лучшем положении: во всех трех странах суверенный долг перед Пекином в последние годы не превышал 2%. Погашение кредитов обеспечивается доходами от продажи Китаю нефти, газа и других природных ресурсов.
И все-таки, все три страны имеют " скрытые долги" - займы, взятые госкомпаниями или банками без явных гарантий со стороны правительств. Такие кредиты в 2022 году достигали 16% ВВП Казахстана, 23% - Туркменистана, и 9% - Узбекистана. Однако их погашение непосредственно связано с доходностью проекта, ведь осуществляется за счет доходов, генерируемых активом. Таким образом, условия этих займов не представляют такой значительной угрозы для экономики или национального суверенитета, как в случае с Бишкеком и Душанбе.
В отличие от Казахстана, Кыргызстан и Таджикистан не в состоянии отклонять или ставить на паузу нежизнеспособные проекты, чтобы предотвратить еще большее "зависание" в долговой ловушке.
В конце концов, по словам экспертов, у них есть только два реалистичных пути погашения кредитов. Первый - реструктуризация и пересмотр графика погашения, что обе страны уже неоднократно делали. Но это гарантирует лишь краткосрочное облегчение. К тому же, КНР вряд ли будет продлевать срок погашения долгов на неопределенное время.
Второй - сценарий Шри-Ланки с дефолтом по долгу и потерей контроля над крупным портом Хамбантота. Этот вариант выглядит более реалистичным. Едва ли не единственным неоспоримым активом Душанбе и Бишкека, который может иметь ценность для Пекина, является гидроэнергетика.
Благодаря своему географическому положению Кыргызстан и Таджикистан контролируют водные ресурсы других трех центральноазиатских республик - Казахстана, Туркменистана и Узбекистана. Если Бишкек или Душанбе не смогут погашать свои растущие долги, что не является маловероятным, КНР может потребовать передачи водных ресурсов и гидроэлектростанций под свой полный контроль.
Узбекский эксперт Аббос Бобохонов считает, что сами по себе китайские инвестиции не представляют риска, но только при условии эффективного контроля и тщательных предварительных расчетов.
На фоне политики "долговой ловушки" со стороны КНР антикитайские настроения ранее прежде всего проявлялись в приграничных государствах - Казахстане и Кыргызстане, реже - в Таджикистане.
Но в 2025 году критические высказывания наблюдались и в Узбекистане - в соцсетях появились сообщения о скупке китайскими компаниями и частными лицами земельных участков и недвижимости в крупных городах страны.
Это связано со стремительным увеличением бизнес-связей с КНР и, соответственно, ростом количества компаний с китайским капиталом, количество которых выросло с 700 в 2016 году до более 5000 в 2025-м. Местный бизнес оказался не готов к такой конкуренции, и многие небезосновательно считают, что китайцы забирают у них долю рынка.
Африка
С созданием "долговых ловушек" за счет BRI связывают и экономические цели Китая в Африке, где влияние Пекина растет с "тревожной скоростью".
С одной стороны, правительство КНР предоставляет займы, чтобы поддержать свою амбициозную инициативу, которая должна проложить путь к глобальному лидерству Поднебесной, с другой - де-факто захватывает активы стран, не способных погашать долги. Инвестиции в литий - критически важный для "зеленой" энергетики - считаются особенно агрессивными: горнодобывающие компании Поднебесной и производители аккумуляторов за последние годы инвестировали более 5 млрд долл. в литиевые шахты и возглавляют многие проекты в Намибии, Зимбабве и Мали.
Последней жертвой экономической политики Китая считается Кения, которая является "воротами в Восточную Африку". Ключевым примером влияния Пекина является строительство железнодорожной линии SGR между портом Момбаса и столицей страны Найроби. China Exim Bank профинансировал 90% проекта, правительство Кении внесло остальные 10%, а строительство возглавила China Road and Bridge Corporation.
С одной стороны, проект создал 30 тыс. рабочих мест для местных жителей. За первый год работы по новой колее перевезли 5 ,4 миллиона пассажиров. С другой, проект столкнулся с многочисленными проблемами, поскольку многие молодые кенийцы возмущались низкооплачиваемой и неквалифицированной работой. Более того, SGR с момента своего создания работает с убытками, которые с 2020 года превысили 200 млн долл.
В 2018 году генеральный аудитор Кении предупредил - страна рискует потерять контроль над портом Момбаса, если не сможет выплатить кредиты, полученные от China Exim Bank.
В целом долг страны перед Китаем вырос с 1 млрд долл. в 2013 году до 5,2 млрд долл. в 2017-м. На примере Кении эксперты описывают политику КНР в Африке не иначе, как неоколониализм.
А по данным Chatham House по состоянию на конец 2022 года, китайские кредиторы составляли 12% частного и государственного внешнего долга континента, который в 2000-2020 годах вырос более чем в пять раз - до 696 млрд долл.
Латинская Америка, ЕС и Украина
В Латинской Америке интересы Китая прежде всего связаны со странами, которые являются идеологическими противниками США, - Кубой и Венесуэлой. Проекты солнечных станций возле Гаваны и покупка венесуэльской нефти в обход санкций вместе с кредитами - лишь самые известные примеры.
А на европейском континенте одновременно главным источником прямых китайских инвестиций и жертвой " кредитной иглы" Пекина является Венгрия - за последние 10 лет объем двусторонней торговли между странами вырос на 73% до 14,5 млрд долл. С одной стороны, Будапешт превратился в идеальную стартовую платформу для китайских заводов по производству электромобилей и их дальнейшего захвата рынка ЕС.
С другой - Пекин дублирует свою привычную стратегию, уже протестированную в Африке и Центральной Азии: только перед визитом в Будапешт в мае 2024-го Китай предоставил Венгрии трехлетний кредит на 1 млрд евро. Заем поможет профинансировать инфраструктурные, транспортные и энергетические проекты.
Кроме Будапешта, Китай делает ставку и на Сербию - во время своего европейского турне в 2024 году Си приезжал и в Белград, подписав соглашение о свободной торговле с президентом Вучичем, который рассчитывает на 27 млрд долл. инвестиций в инфраструктуру.
Неудачный пример китайского кредита имеет и Украина. В 2012 году, во времена Януковича, Государственная продовольственно-зерновая корпорация (ГПЗКУ) привлекла 1,5 млрд долл. кредита от China Exim Bank с выплатой до 2027 года. Его выдали под гарантии правительства с целью наладить систематические поставки кукурузы в Китай. Гарантия означает, что, в случае неспособности компании погасить долг, за заем будут платить из госбюджета.
ГПЗКУ в конце концов оплатила лишь 8,8 млн долл. и вошла в дефолт, а долговое бремя в 1 млрд долл. взяло на себя Министерство финансов. За месяц до начала большой войны в 2022 году Минфин выплатил из бюджета 2,5 млрд грн (87,6 млн долл.) по кредиту. Тогда же в интервью ЭП министр финансов Сергей Марченко заявлял, что правительство будет выплачивать долги ГПЗКУ до 2027 года.