Человекоцентризм или "большой брат"?

Одно из первых решений правительства в 2026 году – одобрение проекта Трудового кодекса. Его еще должен утвердить парламент. Новый кодекс разрабатывают более 20 лет.

Он должен заменить нынешний Кодекс законов о труде, который с 1971 года "осовременивали" почти 200 раз. В перечне наиболее чувствительных для работников положений нового Трудового кодекса – разрешение на видеонаблюдение во время работы и мониторинг рабочей корреспонденции, что предусматривают статьи 35 и 36 проекта.

Для Украины эта тема не нова. Более 15 лет назад камеры начали устанавливать на ювелирных предприятиях для предотвращения краж. Профсоюзы были против, поскольку видеонаблюдение могло нарушать право на приватность. Компромиссом стало правило: работник должен быть официально предупрежден о видеонаблюдении.

Сейчас камеры следят за безопасностью на улицах, в магазинах и банках, фиксируют расчеты с покупателями. Камеры в помещениях стали нормой, но проект Трудового кодекса предлагает контролировать действия работников в рабочее время.

В 2025 году на это в мире потратили 7 млрд долл. Камеры и мониторинговые программы в ноутбуках и телефонах делают скриншоты экрана, распознают текст и определяют, насколько он связан с рабочими задачами, оценивают траекторию движения мышки, количество нажатий на клавиши, читают сообщения в мессенджерах.

Также есть средства контроля за перемещением работников, их эмоциональным состоянием и движениями. Крупнейшие рынки – Северная Америка (44%) и Европа (30%). На Азию приходится 20% рынка, на Ближний Восток и Африку – около 5%. В каждой стране подходы к мониторингу деятельности работников отличаются.

Цели компаний одинаковы: максимизация производительности, предотвращение краж, кибератак, шпионажа и мошенничества. В последние годы появилась еще одна цель: собрать большой объем данных о рабочих процессах, чтобы научить искусственный интеллект выполнять работу людей. ИИ поручают изучать поведение людей, чтобы прогнозировать их физическое состояние, интересы, поведение и перспективность.

Вопрос не столько в мониторинге, сколько в использовании собранных данных. Камеры и системы фиксации – это глаза ИИ. Что он будет делать с данными – знает только владелец оборудования. Иногда мониторинговым системам дают больший объем данных для анализа и более широкие "обязанности", чем нужно для контроля за рабочими процессами.

Агенты ИИ анализируют не только производственные процессы, но и жизнь людей вне работы, чтобы сделать работников более эффективными и предотвратить увольнение. Сейчас эту работу выполняют люди. Сотрудники HR-служб во время живого общения выясняют, хочет ли человек работать, стремятся формировать здоровые отношения в коллективе, создают продуктивную среду и минимизируют процессы увольнений.

В США, на рынке с наименьшим регулятивным вмешательством, "цифровые HR" работают как инструменты принятия кадровых решений. Компании мониторят все коммуникации через рабочие ноутбуки и телефоны, законодательство страны это не запрещает.

В Китае благодаря слабому регулированию системы наблюдения тоже имеют "широкие полномочия". Одна из целей – контроль за выполнением "правила 996": работаем с девяти часов утра до девяти часов вечера шесть дней в неделю.

В Японии в одном из супермаркетов ИИ анализирует выражение лица, громкость голоса и интонацию для оценки эмоционального состояния персонала во время общения с клиентами.

Иная ситуация – в ЕС, где сбор информации о работниках жестко регулируется. В Германии установление систем мониторинга нужно согласовывать с производственными советами. Во Франции были прецеденты рассмотрения дел о чрезмерном контроле за работниками. Одну из логистических компаний оштрафовали на более чем 30 млн евро.

Однако это не мешает компаниям внедрять системы мониторинга. В 2025 году их использовали 85% британских фирм. Столь высокий уровень объясняется готовностью общества: после терактов камеры работают даже в такси.

Опыт развертывания систем жесткого мониторинга показал высокую эффективность в ритейле, где потери из-за краж оцениваются 5% годового оборота компаний. В других сферах эффективность снижается пропорционально усилению контроля. Чем больше данных собирается, тем больше риск потерять работников из-за демонстрации недоверия. Больше всего к увольнению готовы работники поколения Z.

Расходы на поиск нового персонала больше, чем потенциальная польза от полученных данных, они могут достигать 90-200% месячной зарплаты. Всегда есть риск финансовых и имиджевых потерь из-за публичной огласки, судов или вмешательства государства.

Модель, которую предлагают в Украине, основана на евросоюзовской практике.

Нам следует оптимально сбалансировать внедрение ИИ в трудовое законодательство. С одной стороны, мы не остановим внедрение современных технологий в производственные процессы, а с другой – должны создавать комфортную среду в коллективах, способствовать повышению производительности труда и росту благосостояния работников.

При обсуждении проекта Трудового кодекса нас ждет непростая дискуссия о законодательном урегулировании роли ИИ на рынке труда. Кому выгодна зарегулированность этих процессов: работникам или работодателям? Для кого ИИ будет прокурором, а для кого адвокатом? Нужно ли вносить в законодательство эти дискуссионные новации? Да.

Во-первых, это одно из условий евроинтеграции. Во-вторых, осовременивание, модернизация и оптимизация производства потребует цифрового анализа производственных процессов, в частности деятельности работников. ИИ также надо научить этим технологиям, чтобы он взял на себя управление технологическими процессами. В-третьих, мы не должны дать ИИ императивный мандат на принятие кадровых решений.

Украинский "цифровой надзиратель" должен быть корректным и объективным.Он не должен стать "большим братом" из известного романа Дж. Оруэлла. Во время этой войны мы почувствовали важность людей – работников и защитников. Без человекоцентризма в трудовых отношениях мы Украину после Победы не отстроим.