Когда банк изымает актив: кто платит за ошибку руководства?

В предыдущей колонке я писал о превентивной реструктуризации – механизме, который позволяет жизнеспособному бизнесу договориться с кредиторами еще до фактической неплатежеспособности. Её логика, закреплённая в имплементированной Украиной Директиве ЕС 2019/1023, – проста: если бизнес способен работать и генерировать деньги, кредитору, как и экономике в целом, часто выгоднее сохранить его как действующий актив, чем забрать имущество и самому решать, что с ним делать.

А что происходит, когда кредитор выбирает другой путь?

Банк умеет кредитовать, оценивать риски и управлять финансовыми инструментами. Но это не означает, что он обладает экспертизой для управления торговым центром, заводом, отелем, рестораном или другим узкопрофильным и сложным операционным бизнесом. А если банк государственный — последствия такого решения касаются уже не только его самого: риск снижения стоимости актива, расходы на управление, консультантов, юристов и суды в конечном итоге приобретают государственное измерение.

Показательный пример — Gulliver. До смены владельца и, соответственно, управленческой команды комплекс генерировал денежный поток, который позволял в период стабилизации, уже даже после начала полномасштабного вторжения РФ в Украину, выплачивать государственным банкам более 40 млн грн ежемесячно. После перехода комплекса в ведение "Ощадбанка" и "Укэксимбанка" заявленный финансовый результат составил лишь чуть более 40 млн грн за более чем 11 месяцев.

Финансовый результат, денежный поток бизнеса и платежи кредитору — не тождественные финансовые показатели, поэтому прямое сравнение требует детального анализа. Но разница достаточно значительна, чтобы задать вопрос: что произошло с экономикой актива после смены модели управления?

Сложный коммерческий объект не является банковским депозитом. Его ценность необходимо поддерживать ежедневной эксплуатацией, обслуживанием, работой с арендаторами и подрядчиками, а также инвестициями в инженерные системы. После смены управляющего техническое и эстетическое состояние Gulliver ухудшилось настолько, что под вопросом оказалось сохранение комплекса в классе "А" – речь идет о его возможном понижении до класса "В". Для потенциального инвестора это означает дополнительные расходы на восстановление позиций на рынке и невозможность автоматически переносить исторические показатели доходности комплекса на сегодняшние реалии.

К операционным рискам добавляются юридические. Продолжаются споры относительно законности регистрации права собственности за банками, в том числе на основании сомнительной достоверности оценки актива. Часть арендаторов оспаривает расторжение ранее заключенных договоров аренды лишь вследствие обращения взыскания на комплекс, что создает неопределенность в отношении сосуществования старых договоров аренды, заключенных с предыдущим собственником, и новых договоров, заключенных с банком. Таким образом, покупатель получает не просто квадратные метры, а актив вместе с проблематикой права собственности, спорностью других вещных прав на него и техническими неудобствами, которые в совокупности обусловливают необходимость отдельно оценивать будущую экономику его работы с учетом имеющихся рисков.

И здесь мы возвращаемся к главному вопросу превентивной реструктуризации. Украинский бизнес пятый год работает в условиях большой войны. Валютные колебания, падение спроса, логистические проблемы или более дорогое финансирование могут создать кризис ликвидности даже в жизнеспособной компании. Если ответом на каждое такое потрясение, даже в случае, если у бизнеса будет реальный и выполнимый план выхода из кризиса, станет взыскание активов – банки рискуют превратиться из кредиторов в непрофильных управляющих.

Для государственных банков это особенно чувствительный вопрос. Их задача — не только формально уменьшить за счёт активов объём задолженности заёмщика, но и сохранить максимальную экономическую ценность для государства: платежи по кредиту, налоги, рабочие места и сам работающий бизнес, который обеспечивает циркуляцию денег — крови экономики.

Поэтому вопрос сегодня не только в том, за сколько можно продать изъятый актив. Вопрос в другом: сколько экономической ценности теряется между моментом, когда ещё можно было договориться с жизнеспособным должником, и моментом, когда банк сам становится владельцем и управляющим чужим, неизвестным ему бизнесом?

Превентивная реструктуризация — не подарок должнику. Иногда это самый дешевый способ для кредитора не потерять гораздо больше.