"В Украине заправок в 7–8 раз больше, чем нужно". Как российские обстрелы меняют топливный бизнес
Россия существенно усилила удары по украинским автозаправочным станциям (АЗС). Только за последние полгода повреждено или разрушено более 300 пунктов продажи топлива.
Больше всего, по понятным причинам, пострадала инфраструктура в прифронтовых и приграничных областях. Однако на прошлой неделе реактивные "шахиды" атаковали заправки в столице, на международных трассах, а впоследствии и в западных областях.
Для владельцев сетей АЗС это означает десятки миллионов гривен убытков и необходимость приспосабливаться к новым реалиям. Впрочем, несмотря на постоянные обстрелы, дефицита топлива в стране нет и не ожидается.
Зато меняется сама модель работы АЗС. Там, где раньше клиента встречали кофе и хот-догом, сейчас другие приоритеты. Теперь главное — пережить удар, сохранить людей и как можно быстрее восстановить возможность заправить автомобиль.
Как топливные компании работают в условиях регулярных обстрелов и что именно уже изменилось в их работе и подходах к безопасности?
Топливный террор
За последние полгода Россия повредила или разрушила более 300 АЗС, свидетельствуют данные министра энергетики Дениса Шмыгаля. Это около 5–6 % от общего количества заправок в Украине.
Больше всего атак приходится на прифронтовые и приграничные регионы. Лидирует Днепропетровская область с более чем 60 ударами, за ней следуют Донецкая и Харьковская области. Среди регионов, которые больше всего страдают от атак, также Сумская, Запорожская и Херсонская области.
В некоторых районах ситуация значительно хуже, чем в среднем по стране. Например, в Никопольском районе, по подсчётам ЭП, атаки затронули 59% действующих АЗС, а в Сумской области — более четверти сети.
Впрочем, россиянам не удается превратить эти удары в топливный коллапс. Причина проста: на украинском рынке насчитывается около 5,5 тыс. заправок, а поврежденные АЗС в большинстве случаев довольно быстро возобновляют работу.
"В Украине заправок примерно в 7–8 раз больше, чем нужно, если сравнивать с Европейским Союзом. Поэтому создать здесь топливный кризис практически невозможно. Нефтепродукты точно завезут — вопрос в цене", — считает энергетический эксперт Геннадий Рябцев.
По оценке директора "Консалтинговой группы А-95" Сергея Куюна, более 75% атакованных станций оперативно возобновляют работу. То есть три из четырёх пострадавших АЗС снова работают.
Новая цель — Киев
Долгое время враг не наносил ударов по станциям в Киеве, хотя уже давно обладал для этого всеми техническими возможностями. Все изменилось в конце прошлой недели, когда россияне начали уничтожать заправки "Укрнафты" в разных районах столицы.
Интересно, что накануне этих ударов в сети появился список из 18 киевских АЗС, которые якобы должны были стать целями российских атак. За первые дни атак по меньшей мере три заправки из этого списка уже пострадали.
Важный момент – по всем указанным адресам ранее располагались АЗС сети Glusco, которую связывали с кумом Путина Виктором Медведчуком. В мае 2022 года Кабмин передал АЗС этой сети в управление НАК "Нафтогаз Украины", а позже – ПАО "Укрнафта".
Сам факт появления "расстрельного списка" накануне ударов выглядит, как минимум, нетипично. Более того, создаётся впечатление, что кто-то хотел, чтобы эти адреса увидели как можно больше людей.
Эти атаки запускают своеобразный нервный квест: киевляне бросились проверять, есть ли их заправка в списке и не прилетит ли по ней следующая атака?
По сути, это тактика террора, которую Россия методично применяет в прифронтовых городах – Сумах, Харькове, Запорожье, Херсоне и т. д. Разница лишь в масштабе и типах вооружения. В столице, к счастью, пока нет FPV-дронов, "Молний" и КАБ, которые регулярно используются ближе к фронту. Но логика и цель врага идентичны.
Цель атак — запугать людей
"Никакой военной цели в таких атаках нет и быть не может. Это террор против гражданского населения, мирных людей", — заявил и.о. главы "Нафтогаза" Сергей Федоренко.
"Цель всех этих обстрелов — просто навредить. Террор против людей. У России нет никакой стратегии. Все эти удары наносятся хаотично", — соглашается Рябцев.
Если бы задачей было именно парализовать поставки топлива, России пришлось бы систематически выводить из строя гораздо большее количество станций и не давать операторам их восстанавливать.
Вместо этого станции ремонтируют, топливо перенаправляют на другие АЗС, а рынок компенсирует потери в прифронтовых регионах за счет тыловых.
Именно поэтому удары по заправкам имеют прежде всего психологический эффект. Россия наносит удары по местам, которые люди видят каждый день: по АЗС возле дома, по дороге на работу, возле трассы. Это создает ощущение, что опасность постоянно рядом.
Пока что рынок с этим справляется. В прифронтовых областях операторы уже закрывают АЗС антидроновыми сетками и своеобразными "мангалами", которые должны защищать станции от дронов. Массово устанавливаются и мобильные укрытия.
Теперь, после первых ударов по столичным АЗС, эта практика станет актуальной и для большинства операторов в Киеве. Первой на новые обстоятельства уже успела отреагировать государственная "Укрнафта", которая начала устанавливать габионы вокруг своих комплексов. Конструкции размещают со стороны дорог и тротуаров, чтобы удерживать обломки внутри периметра и снижать риски для людей и автомобилей.
Как работают АЗС в прифронтовых областях
Чем ближе к фронту, тем меньше станции напоминают те, к которым привыкли водители в мирных городах и селах. На этих заправках исчезают магазины, большие навесы, рекламные конструкции и часть сервисов. Фактически от АЗС остается только её основная функция — заправить автомобиль топливом.
"Что там уничтожили? Операторскую, навес, стелу — красоту уничтожили. А вся функциональность находится под землей. Поэтому всё работает без кофе, без магазина. Быстро заправились и побежали", — говорит директор группы компаний Prime Дмитрий Леушкин.
По его словам, в населенных пунктах, расположенных ближе всего к фронту, полноценная инфраструктура АЗС просто не имеет смысла. Из-за боевых действий там осталось мало людей, а вместе с населением исчез и спрос на привычные услуги.
Это не означает, что в таких городах возникает дефицит топлива. Даже там, где не осталось стационарных АЗС, его подвозят из соседних населенных пунктов.
"Там нет АЗС, но и проблем с топливом тоже нет. В прифронтовых городах и селах спрос очень низкий — там очень мало населения. Кто там остаётся? Бабушки, дедушки. Если им и нужен бензин, то для генератора или мотокосы", — говорит Лёушкин.
В наиболее опасных районах меняется даже режим работы персонала. Сотрудники могут находиться на значительном расстоянии от АЗС и подходить к станции только тогда, когда приезжает клиент.
Операторы сидят в 100 метрах от заправок. Если кто-то подъехал, они быстро подбегают, чтобы заправить машину. Там, где "очень жестко", сидят на еще большем расстоянии. А на заправке висит табличка с номером телефона и надписью: "Позвоните, если нужно топливо".
Чем дальше от линии фронта, тем "цивилизованнее" становятся АЗС. Где-то уже работают кассовые аппараты, хотя стеллажа может и не быть. А в 100 км от линии разграничения или в крупных городах, таких как Запорожье или Харьков, уже можно встретить вполне нормальные АЗС.
Сколько стоит восстановление? Минимальные затраты на запуск станции — около 500 тыс. грн. Восстановление её функциональности обходится до 1 млн грн: за эти средства можно установить топливоподающее оборудование, кассу и необходимые коммуникации, обустроить помещения для персонала.
Полноценное восстановление — это уже совсем другая история. Магазин, кухня, холодильники, кофемашины, туалеты, рекламные конструкции и прочая инфраструктура могут стоить в десятки раз дороже.
Что нужно изменить
Опрошенные ЭП эксперты и участники рынка отмечают, что на пятом году войны государство до сих пор в значительной степени регулирует рынок топлива по мирным правилам.
Например, АЗС в тыловом городе и заправка в нескольких десятках километров от фронта могут подпадать под одинаковые налоговые и регуляторные требования, хотя условия их работы кардинально различаются.
Рябцев предлагает, в частности, пересмотреть авансовый платеж для АЗС (каждая заправка ежемесячно обязана заранее выплачивать государству часть налога на прибыль — от 30 до 60 тыс. грн за каждую станцию, независимо от того, какую прибыль она фактически получила) в прифронтовых регионах. По его мнению, нет логики в том, чтобы требовать одинаковый платеж от станции, работающей в относительно безопасном месте, и АЗС, функционирующей под постоянными обстрелами.
Та же проблема возникает с анонсированными мобильными АЗС. Если стационарная станция уничтожена, логичным решением является временная точка продажи топлива. Но поставить бензовоз на обочине — не выход, потому что он сам становится легкой мишенью.
"Поэтому нужны четкие правила, которые позволят быстро развертывать мобильные или контейнерные АЗС в опасных районах, но в то же время будут предусматривать их защиту, учет топлива и контроль за операциями", — говорит Рябцев. По его словам, правительство уже занимается этим вопросом, но окончательного решения пока нет.
Несмотря на более 300 подвергшихся атаке станций, России не удается вызвать общенациональный топливный коллапс. В Украине достаточно АЗС, чтобы компенсировать потери, а операторы в большинстве случаев быстро восстанавливают работу поврежденных станций.
Однако это не означает, что атаки вообще не имеют последствий. Они создают локальные проблемы с топливом, заставляют бизнес тратить миллионы на восстановление и фактически переписывают правила работы АЗС.
Поэтому наряду с топливным бизнесом к новым военным реалиям должно адаптироваться и государство. В частности, уже сейчас стоит изменить подходы к регулированию работы АЗС в прифронтовых регионах.