Украинская правда

Хакеры Ким Чен Ына. Как Северная Корея крадет у мира миллиарды долларов

Хакеры Ким Чен Ына. Как Северная Корея крадет у мира миллиарды долларов
Колаж: Андрій Калістратенко

Северная Корея превратила киберпреступность в инструмент государственной политики. Как Пхеньян создал одну из самых мощных киберармий в мире и на что тратит похищенные деньги?

Северную Корею часто представляют страной, застрявшей в прошлом. Закрытое от мира посттоталитарное государство со слабой экономикой, где значительная часть населения живёт в бедности, а сельское хозяйство до сих пор местами опирается на примитивные орудия труда.

На этом фоне Пхеньян регулярно устраивает военные парады, испытывает межконтинентальные баллистические ракеты и демонстрирует ядерное оружие. Но за фасадом военной мощи скрывается ещё одна, менее заметная сила режима.

В стране, где подавляющее большинство населения не имеет доступа к интернету, а вместо него пользуется ограниченной внутренней сетью из 73 сайтов, сформировалась одна из самых активных государственных киберармий. Пока обычные северокорейцы получают иностранные фильмы, книги и новости на флешках, хакеры режима проникают в компьютерные системы западных корпораций, атакуют банки и похищают миллиарды долларов с криптовалютных бирж.

Некоторые из них годами удаленно работают программистами в американских и европейских компаниях, скрывая свое происхождение за вымышленными биографиями. Работодатели могут даже не подозревать, что их секреты могут быть украдены, а зарплата их сотрудника в конечном итоге оказывается в распоряжении северокорейского режима.

Как страна, где 99% населения не имеет доступа к глобальному интернету, создала одну из самых мощных киберармий мира? Почему её хакеры перешли от шпионажа к похищению миллиардов долларов и как Пхеньян готовит их ещё со школьной скамьи?

Как КНДР "выращивает" хакеров

В большинстве стран государственные киберподразделения отвечают за защиту информационных систем, расследование киберпреступлений, разведку и военные операции в киберпространстве. Параллельно существуют преступные хакерские группировки, которые крадут деньги, шантажируют компании и зарабатывают на похищенных данных. Иногда они сотрудничают с властями, но часто действуют в собственных интересах.

В Северной Корее преступные функции в сфере информационных технологий сосредоточены в руках государства. Эти же структуры могут проводить разведывательные операции, похищать средства и выполнять политические задачи режима. Причем будущих специалистов для такой работы Пхеньян начинает искать ещё среди школьников.

С раннего детства государство отслеживает учеников с исключительными способностями к математике. Таких детей переводят в специализированные школы и математические классы, где они проходят углубленную подготовку.

Самые талантливые представляют Северную Корею на международных олимпиадах и нередко занимают призовые места. Среди них, например, был Ри Чон Ёль, который четыре раза завоевывал серебро на международной математической олимпиаде в 2013–2016 годах.

Северокорейские школьники на Международной математической олимпиаде в Гонконге, 2016 год. Ри Чон Ёль — второй слева.
Северокорейские школьники на Международной математической олимпиаде в Гонконге, 2016 год. Ри Чон Ёль — второй слева.
Источник: SCMP Pictures

После соревнований 2015 года юноша узнал, что представители засекреченной государственной структуры расспрашивают о нём родственников и знакомых. Ри заподозрил, что его планируют привлечь к работе в качестве военного хакера или к ядерной программе КНДР. Отказаться от такого назначения, по его словам, было бы невозможно.

В следующем году, приехав на олимпиаду в Гонконг, 18-летний математик сбежал от северокорейской делегации и попросил убежища в консульстве Южной Кореи. Впоследствии он переехал в Сеул, где продолжил обучение в университете.

История Ри стала одним из немногих свидетельств того, как Пхеньян ищет будущих специалистов для своих киберпрограмм. Подробностей об этой системе в открытых источниках немного, однако о её институциональной основе известно значительно больше.

Еще в середине 1980-х годов в Пхеньяне был создан специализированный колледж Мирим, который готовил программистов для военных и разведывательных структур. Сначала там преподавали советские специалисты по информатике, а после распада СССР их заменили северокорейские выпускники тех же советских военных академий.

Студенты изучали программирование, техническую разведку, поиск уязвимостей в компьютерных системах и моделирование кибервойны. По оценкам американской разведки, учреждение подготовило около 1300 хакеров для государственных операций КНДР.

В 1990-х годах южнокорейская разведка уже предупреждала о деятельности этого учреждения. По её данным, колледж ежегодно выпускал около сотни специалистов, которых обучали создавать компьютерные вирусы, проникать в защищенные сети и программировать системы наведения оружия. В то же время американские чиновники в начале 2000-х признавали, что не могут независимо подтвердить эти оценки.

За последующие десятилетия система подготовки киберспециалистов значительно расширилась. Сегодня среди основных учебных заведений, из которых Пхеньян привлекает будущих специалистов, исследователи называют Университет имени Ким Ир Сена и Технологический университет имени Ким Чхэка. Мирим также упоминают среди военных учебных заведений, связанных с киберподготовкой, хотя о его нынешней деятельности известно значительно меньше.

Часть перспективных студентов проходит дополнительную подготовку в Китае и России, где может получить доступ к современным технологиям и практическим знаниям. В дальнейшем лучших выпускников привлекают в государственные киберподразделения, работающие на армию и разведку.

Параллельно Пхеньян развивал гражданскую технологическую инфраструктуру. В 1986 году начал работу Пхеньянский информационный центр, который разрабатывал программное обеспечение и инструменты контроля информации. В частности, в 2001 году он создал межсетевой экран для изоляции внутренней интернет-сети Кванмён от глобального интернета.

Группировка Lazarus

Несмотря на репутацию одного из самых активных государств в сфере кибератак, Северная Корея почти полностью изолирована от глобального интернета. По оценкам DataReportal, более 99% её населения не имеют доступа к международным сайтам, а количество тех, кто потенциально может ими пользоваться, не превышает 100 тысяч человек.

Вместо этого для внутреннего использования в стране создали отдельную сеть "Кванмён", отрезанную от мирового интернета. Она объединяет государственные информационные ресурсы, образовательные платформы и другие разрешенные сервисы. В национальной доменной зоне .kp в 2026 году зарегистрировано всего 73 адреса.

В 2024 году южнокорейские военные подсчитали около 8 400 человек, работавших в киберструктурах КНДР. За два года их численность выросла примерно на 20%. В их число входят как хакеры, непосредственно осуществляющие атаки, так и программисты, аналитики и другие специалисты. Значительная часть этой системы связана с Главным разведывательным управлением КНДР (RGB), которое отвечает за внешнюю разведку и секретные операции.

Самой известной её частью стала Lazarus Group. Именно с ней связывают взлом Sony Pictures, ограбление Центрального банка Бангладеш и масштабные кражи криптовалют. Впрочем, под названием Lazarus спецслужбы часто объединяют несколько хакерских команд, работающих на режим.

Среди них APT38, известная также как BlueNoroff, которая нацелена на финансовые учреждения и криптовалютные компании. Другая группа, Andariel (APT45), атакует преимущественно оборонные предприятия, государственные учреждения и технологические компании, охотясь за секретной информацией.

В 2024 году американские следователи раскрыли необычную схему работы Andariel. Хакеры заражали компьютерные системы больниц в США программами-вымогателями, чтобы получить деньги за восстановление доступа. На полученные выкупы они арендовали серверы, с которых впоследствии атаковали американские оборонные предприятия и государственные учреждения. Фактически больницы невольно финансировали операции против собственной страны.

Еще одна группа, Kimsuky, которую также отслеживают под названием APT43, действует менее заметно. Ее интересуют политики, дипломаты, ученые и эксперты, имеющие доступ к важной для Пхеньяна информации. Вместо масштабных взломов они часто используют поддельные электронные письма, выдавая себя за журналистов, исследователей или представителей известных организаций.

Но северокорейские специалисты далеко не всегда занимаются взломами. Часть из них устраивается программистами в вполне легальные иностранные компании. Правда, работодатели часто даже не подозревают, кого нанимают.

Такие работники создают вымышленные биографии, подделывают документы, проходят онлайн-собеседования и получают удаленную работу под именами граждан других стран. Они могут месяцами писать код, участвовать в рабочих встречах и выполнять обычные задачи разработчиков. Разница лишь в том, что значительная часть заработанных денег поступает северокорейскому режиму.

В Microsoft такую деятельность называют Jasper Sleet. Иногда дело не ограничивается исключительно зарплатой: получив доступ к внутренним системам работодателя, такие сотрудники могут похищать корпоративные данные или использовать их для шантажа.

Компьютерный зал Большого народного учебного дома в Пхеньяне, Северная Корея, 2009 год
Компьютерный зал Большого народного учебного дома в Пхеньяне, Северная Корея, 2009 год
Getty Images

По оценкам международной группы по мониторингу санкций MSMT, в 2025 году только в Китае находились от 1 000 до 1 500 северокорейских ИТ-специалистов. Подобные сети действовали также в России, Лаосе, Камбодже и африканских странах.

В октябре 2026 года американское Министерство юстиции сообщило о раскрытии схемы, которая охватила более 70 компаний в США и принесла северокорейским программистам около 3 млн долл.

Её организаторы позаботились даже о том, чтобы работодатели видели американские IP-адреса своих сотрудников. Для этого посредники в США держали у себя дома корпоративные ноутбуки, а настоящие исполнители подключались к ним удалённо из других стран. В ходе расследования правоохранительные органы изъяли около 187 ноутбуков и других устройств.

При этом установить точное количество хакеров в каждой группе практически невозможно. Lazarus, APT38, Andariel, Kimsuky и другие названия в основном используются западными исследователями для обозначения различных операций и связанных с ними исполнителей.

Часто это даже не всегда отдельные подразделения с чёткими границами. Их участники могут работать над общими задачами, пользоваться одной и той же инфраструктурой и переходить от шпионажа к финансовым кражам.

Основные валютные поступления страны

Ким Чен Ир, отец нынешнего лидера КНДР, рассматривал киберпространство как будущее поле противостояния с Западом. Его целью было создать собственную киберармию, способную проникать в военные сети противника, похищать секретную информацию и выводить из строя критически важную инфраструктуру. Именно для подготовки таких специалистов Пхеньян на протяжении десятилетий развивал специализированные университеты, военные институты и исследовательские центры.

С приходом к власти Ким Чен Ына эти возможности начали использовать ещё и для заработка. Примерно с 2014 года северокорейские хакеры всё активнее атаковали банки, финансовые учреждения и другие организации с целью похищения денег.

В феврале 2016 года они проникли в компьютерную сеть Центрального банка Бангладеш и через международную платежную систему SWIFT инициировали переводы на подконтрольные счета на сумму 951 млн долл. Большинство поддельных транзакций удалось остановить, но 81 млн долл. всё же исчезли. По данным Министерства юстиции США, только в 2015–2019 годах северокорейские хакеры пытались похитить из банков разных стран более 1,2 млрд долл.

Для Пхеньяна, который десятилетиями находится под международными санкциями, такие операции открыли возможность получать иностранную валюту в обход финансовых ограничений. К тому же новые санкции вряд ли могли существенно изменить положение страны, которая и без того находилась в глубокой международной изоляции.

Северокорейским хакерам даже не обязательно находиться на территории КНДР. По данным американского аналитического центра CSIS, они используют интернет-инфраструктуру других государств, в частности Китая и России. Это позволяет работать вне ограничений внутренней сети страны и затрудняет установление происхождения атак.

С развитием криптовалют перед ними открылись гораздо большие возможности. Вместо традиционных банковских счетов всё чаще целями становились криптобиржи, цифровые кошельки и блокчейн-платформы, на которых хранились активы на миллиарды долларов.

В марте 2022 года Lazarus похитила около 620 млн долл. из блокчейн-сети Ronin, связанной с популярной игрой Axie Infinity. В 2024 году эксперты ООН сообщили о расследовании 58 вероятных атак северокорейских хакеров на криптовалютные компании за 2017–2023 годы. Общую стоимость похищенных активов они оценили примерно в 3 млрд долл.

В феврале 2025 года ФБР обвинило Северную Корею в ограблении криптобиржи Bybit на сумму примерно 1,5 млрд долл. В октябре 2026 года хакеры похитили с Binance криптовалюту на сумму более 6,3 млрд долл. ФБР связало атаку с северокорейской группировкой TraderTraitor.

В целом масштабы криптовалютных краж, связанных с КНДР, оцениваются в 12,8 млрд долл. После отдельных известных случаев блокировки активов в распоряжении злоумышленников могло остаться до 10 млрд долл. Однако сколько из этих денег Пхеньяну удалось реально получить и потратить, достоверно неизвестно.

По информации, полученной экспертами ООН от государств-членов, эти деньги помогают Пхеньяну финансировать военные программы, в частности разработку ядерного оружия и баллистических ракет.

Как похищенные средства попадают в КНДР

Украденные миллиарды ещё нужно превратить в деньги, которыми режим сможет воспользоваться. Именно здесь у северокорейских хакеров возникают трудности. Например, во время ограбления Центрального банка Бангладеш 81 млн долл. сначала перевели на четыре счета в филиппинских банках, открытые на вымышленные имена. Оттуда они попали в компанию Philrem, которая конвертировала значительную часть суммы в филиппинские песо.

Далее около 29 млн долл. оказались в Solaire, ещё 21 млн долл. — в структурах, связанных с казино Midas. Примерно 30 млн долл. передали наличными посреднику, который организовывал азартные игры для состоятельных клиентов.

В Solaire часть похищенных денег обменяли на специальные фишки, предназначенные исключительно для ставок. После игры их можно было превратить в обычные фишки, а те — снова в деньги. Так средства, похищенные из банка за тысячи километров, проходили через казино и возвращались в финансовую систему уже под видом игровых выплат.

Все это происходило благодаря лазейке в филиппинском законодательстве. На тот момент казино не подпадали под те же требования по противодействию отмыванию денег, что и банки. Пока следователи распутывали цепочку счетов, посредников и игорных операций, большая часть денег уже исчезла. К 2020 году Бангладеш удалось вернуть лишь около 15 млн долл. из похищенных 81 млн долл.

Криптовалютные схемы не менее сложны. Похищенные активы распределяют между многочисленными цифровыми кошельками, обменивают на другие токены и пропускают через специальные сервисы, так называемые криптовалютные миксеры, которые затрудняют отслеживание транзакций.

Так, после атаки на Ronin в 2022 году более 20 млн долл. похищенных средств прошли через миксер Blender.io. В следующем году американский Минфин ввёл санкции против сервиса Sinbad, который также использовала группировка Lazarus.

После ограбления Bybit в 2025 году злоумышленники начали быстро конвертировать похищенные активы и распределять их между тысячами криптовалютных адресов.

Американские правоохранительные органы пытаются перехватить эти деньги ещё до того, как они попадут в Северную Корею. В ноябре 2025 года Минюст США сообщил об изъятии более 15 млн долл. в криптовалюте, которые были связаны с группировкой APT38, и добивается её конфискации.

Північна Корея киберпреступность хакеры криптовалюта