Как милтех ведет борьбу на два фронта

За три года Украина стала одной из немногих стран, где частный оборонный бизнес определяет боеспособность армии на поле боя. На передовой присутствуют дроны, системы РЭБ, ИИ-платформы, наземные роботы. За каждой успешной разработкой стоит бизнес, который часто ведёт ещё одну войну — с давлением правоохранительных органов.

Новые игроки, старые правила

До большой войны оборонная промышленность Украины ассоциировалась с государственными концернами, огромными заводами и тяжёлым машиностроением. Такие структуры имели устоявшиеся юридические департаменты, налаженные связи и отработанные десятилетиями процедуры. Однако современная война требует иной скорости.

Традиционные гиганты оказались слишком неповоротливыми. На смену им пришло новое поколение, способное пройти путь от идеи до серийного производства за считанные месяцы. Однако экспертиза в коде не заменяет понимания государственного ценообразования, экспортного контроля и требований законодательства о государственной тайне.

Фронт важнее бумаг

В начале большой войны перед недавно созданными милтех-компаниями стояла единственная задача: выжить и помочь стране устоять. Государство нуждалось в технологических решениях "на вчера". Дроны, тепловизоры, рации, средства РЭБ завозились и поставлялись "с ходу", по устным договоренностям или упрощённым процедурам.

Все ресурсы уходили на разработку, масштабирование и логистику. Правовая безопасность и документирование воспринимались как второстепенные вещи, тормозившие поставки. Государство закрывало глаза на формальности, ведь на кону стояло его существование. Сейчас этот "правовой нигилизм ради спасения" возвращается бумерангом.

Когда стартап становится мишенью

Предприятия оборонно-промышленного комплекса — это прежде всего обычные хозяйственные субъекты. Базовый профиль уголовных рисков там мало чем отличается от других видов бизнеса: налоги, схемы, коррупция, контрагенты.

Однако специфика отрасли накладывает на эту картину отдельный слой рисков, присущих исключительно ОПК. Режимные требования, работа с информацией с ограниченным доступом, контрактная зависимость от Министерства обороны, жесткие правила госзакупок, законодательные ограничения маржи, экспортный и таможенный контроль формируют среду, в которой стандартные подходы к комплаенсу работают лишь частично.

Добавьте к этому производственные риски, связанные с качеством и приемкой продукции, и получите отрасль, где цена ошибки измеряется не только штрафами. За последние годы милтех-стартапы превратились в мощные предприятия с миллионными контрактами и штатом из сотен или тысяч специалистов. Они вышли из тени волонтерских мастерских и стали системными игроками рынка, в том числе международного.

Именно сейчас внимание правоохранительных органов заметно сместилось на этот сектор. В настоящее время Служба безопасности Украины, Бюро экономической безопасности, Государственное бюро расследований и Национальная полиция все чаще инициируют досудебные расследования в отношении деятельности оборонных компаний. В поле зрения — события 2022–2024 годов.

В расследованиях речь идет о завышении цен при поставках государственным заказчикам; нарушениях порядка проведения государственных закупок; вопросах таможенных процедур; нецелевом использовании государственных или грантовых средств; формальных несоответствиях в технической документации на этапе создания компаний; претензиях относительно уплаты налогов и проведения финансовых операций.

Важно учитывать, что эти органы имеют разную подследственность. Тем самым "пакетом" событий 2022–2024 годов могут одновременно заинтересоваться несколько из них по разным статьям. Экономические вопросы относятся к БЭБ; экспортный контроль и безопасность находятся в компетенции СБУ; остальное распределяется по общим правилам подсудности. Это делает риск многовекторным и не всегда прогнозируемым.

Отдельно стоит говорить о возможной тактике правоохранительных органов.

Первый инструмент – "карусель": одни и те же факты последовательно рассматриваются различными органами. Один закончил – другой открывает новое производство. Работы хватает всем, а бизнес годами не выходит из режима расследования.

Второй инструмент — дела-"канистры". Уголовное производство возбуждается с целью получения переговорной позиции, изъятия активов, устранения нежелательного игрока с рынка или создания искусственного давления. Доказательная база — вопрос второстепенный.

Третий инструмент — психологическое и репутационное давление с помощью процессуальных документов. В постановлениях следственных судей появляются формулировки вроде "достоверно установлено" в отношении обстоятельств, которые лишь проверяются. Такие формулировки живут своей жизнью: попадают в банки, государственные органы, к партнерам и наносят репутационный ущерб задолго до вынесения какого-либо приговора.

Часто недооцениваемые факторы — кибербезопасность и элементарная кибергигиена. Милтех быстро растет и столь же быстро набирает специалистов из гражданского сектора. Обычно их нанимают по гражданским меркам и без учета специфики отрасли. Такой специалист по привычке защищает "обычную ИТ-компанию" и забывает, что теперь он отвечает за цифровой контур безопасности военного предприятия.

В таких компаниях цена ошибки иная. Утечка или компрометация из-за халатности или человеческого фактора обходятся не только экономическими и репутационными потерями — под угрозой оказываются обороноспособность, интересы государства и даже физическая безопасность объектов и большого количества людей. В гражданском бизнесе "неосторожный клик" — это неприятный инцидент, а в военной сфере он может стоить человеческих жизней.

Кибербезопасность для оборонной компании — не второстепенная функция ИТ-отдела, а элемент выживания, требующий дисциплины военного уровня с первого дня.

Здесь присутствует и уголовно-правовая составляющая. Утечка информации с ограниченным доступом может обернуться не только операционным инцидентом, но и уголовным производством, а ответственность может лечь на руководителя или специалиста.

Речь идет не только о разглашении — данные могут быть использованы врагом для нанесения ракетно-дроновых ударов по объектам, расположение которых должно было оставаться скрытым. Если такой удар приведёт к разрушениям и человеческим жертвам, то ответственность может быть возложена и на тех, кто отвечал за защиту информации.

Иллюзия невидимости

Отдельная проблема — попытки украинских стартапов самостоятельно привлекать иностранный капитал. Разработчики активно ездят на западные питчинги, встречаются с иностранными инвесторами, самостоятельно заключают меморандумы и инвестиционные соглашения.

В погоне за финансированием стартапы часто без колебаний передают потенциальным партнерам чертежи, программный код, техническую документацию и уникальные наработки. В бизнес-среде существует иллюзия, что эти процессы происходят "вне поля зрения" украинских спецслужб, которые этого не фиксируют и не анализируют.

Это роковая ошибка. Правоохранительные органы тщательно отслеживают контакты. Претензии следователей могут быть существенными и юридически обоснованными. Передача технологий двойного или военного назначения иностранцам без прохождения сложной процедуры экспортного контроля и надлежащего оформления прав интеллектуальной собственности — это прямой путь к уголовному преследованию.

Нюанс, который недооценивают разработчики: даже раскрытие технологии иностранцу в Украине может рассматриваться как "международная передача товаров". То есть встреча в киевском коворкинге — без перемещения товара за границу — может стать основанием для возбуждения дела по статье 333 УК Украины. То, что разработчик считает обменом опытом, следствие может квалифицировать как уголовное правонарушение.

Эта статья имеет две редакции. Базовая предусматривает штраф или лишение свободы на срок до трех лет, квалифицированная — до пяти лет. Обе дополнительно предусматривают запрет на занятие должностей на срок до трех лет. Для основателя оборонной компании это профессиональная дисквалификация, зачастую более ощутимая, чем основное наказание.

Срок давности привлечения к уголовной ответственности за это нарушение — пять лет. Для событий 2022 года срок исковой давности истечет в 2027 году. Он еще не истек. Исковая давность не вступает в силу автоматически, а применяется только с согласия лица и по решению суда, а репутационные последствия разбирательства остаются и после истечения срока.

Если следствие квалифицирует действия как разглашение государственной тайны (ст. 328), то в этом случае срок давности значительно дольше. Для составов, направленных против основ национальной безопасности — государственной измены (ст. 111), шпионажа (ст. 114), распространения информации о перемещении ВСУ (ст. 114-2) — сроков давности нет вообще.

Итак, "продемонстрировал технологию инвестору" — это не абстрактный риск. В зависимости от квалификации это либо дело с сроком давности, либо дело навсегда. Этот риск не исчезает, а растет: в ноябре 2025 года Украина запустила механизм контролируемого экспорта вооружений. Режим формализуется, поэтому любая самодеятельность с иностранными партнерами становится всё более опасной.

Когда приходит следствие

Для технологической компании уголовное дело — не юридическая волокита, а угроза выживанию. Изъятие серверов, арест денежных средств и готовой продукции могут остановить работу. Каждый день простоя — это дроны, которые не поступили на фронт.

Параллельно разрушается то, что невозможно быстро восстановить. Обыски и допросы деморализуют команду, а в милтех-секторе главным активом являются именно люди. Инвесторы ведут себя точно так же: фонды и международные инвесторы не вступают в проект, где ведутся уголовные дела, проводятся следственные действия, а активы могут быть арестованы. Аналогичные проблемы могут возникать с банками, особенно иностранными.

Отдельный риск — права интеллектуальной собственности, созданной в рамках государственных контрактов или грантового финансирования. Вопросы принадлежности имущественных прав часто урегулированы недостаточно четко и становятся слабым местом во время проверок.

Превентивная защита

Подготовка к возможным следственным действиям ведётся по нескольким направлениям.

Правовой аудит прошлых периодов и налаживание текущих процессов. Важно самостоятельно выявить слабые места в документации и транзакциях за предыдущие годы и юридически устранить их до того, как ими заинтересуется следствие.

Тренинг команды. Каждый сотрудник должен знать, как вести себя во время обыска или допроса, и руководствоваться четким алгоритмом, а не эмоциями. Адвокат должен как можно быстрее приступить к следственному действию и строго фиксировать каждое процессуальное нарушение.

В этих условиях штатный юрист и внешний адвокат по уголовно-правовой защите не конкурируют друг с другом. Они покрывают разные зоны риска и дополняют друг друга, обеспечивая эффективную защиту. Правовая защита и комплаенс для военно-технической отрасли — не роскошь, а базовая необходимость для компании, которая планирует оставаться в игре.