Как разблокировать государственный агросектор

Государство управляет около 700 тыс. га сельскохозяйственных земель. С точки зрения инвестора это огромный потенциал, но реальность иная: это более 200 государственных аграрных предприятий, из которых почти половина вообще не работает, ещё треть находится в стадии ликвидации, а имущество и инфраструктура приходят в упадок.

Мы в комитете начали работать над решением, которое может кардинально изменить ситуацию. Речь идет о разблокировании приватизации государственных агропредприятий.

Как государство само себя заблокировало

Чтобы понять, как мы оказались в этом тупике, стоит взглянуть на хронологию законодательных решений. Все началось в 2023 году, когда приняли закон о создании государственного земельного банка. Тогда разработали специальную процедуру. Аграрную землю, находившуюся в постоянном пользовании государственных предприятий, разрешили передавать в аренду специальному хозяйственному обществу, а оно должно было сдавать её в субаренду через прозрачные аукционы на "Prozorro.Продажах". Так появилось ООО "Государственный земельный банк".

Чтобы уберечь этот государственный агрохолдинг от продажи, в статью 4 закона "О приватизации государственного и коммунального имущества" был внесен запрет на приватизацию таких предприятий. На тот момент это было единственное специализированное общество с правами аренды сельхозугодий, и такой запрет имел свою точечную логику.

Однако в 2025 году государство сделало следующий шаг и приняло закон, который обязал все государственные предприятия пройти корпорализацию, то есть преобразоваться в акционерные общества или общества с ограниченной ответственностью со стопроцентной государственной долей. Землю, которая ранее находилась в постоянном пользовании, предприятия должны переоформить в аренду на 50 лет с платой не менее 12 % от нормативной денежной оценки (НДО).

Возникла парадоксальная ситуация: государство заставило предприятия сменить организационную форму на более ликвидную, но запретило продавать корпоративные права. Предприятие перестало быть классическим государственным предприятием (ГП) с группой инвентарных объектов, но и не может стать полноценным частным бизнесом. Оно застряло в "серой зоне" без инвестиций, без модернизации и со слабым управлением.

Почему Земельного банка недостаточно

Существует очевидное возражение: зачем что-то приватизировать, если есть Земельный банк, который может изымать землю у государственных предприятий и сдавать её в субаренду через онлайн-аукционы? Сам механизм субаренды эффективен и прозрачен, но имеет два недостатка.

Первый – темп. За девять месяцев 2026 года Госзембанк объявил 2 746 аукционов по передаче в субаренду земель общей площадью 13,2 тыс. га. По итогам торгов заключено 112 договоров субаренды на 4,98 тыс. га. При этом в пользовании государственных сельхозпредприятий остается около 700 тыс. га.

Если аукционы и дальше будут объявляться такими темпами, то для охвата суборендой всех государственных земель понадобится 40 лет. Если же считать по площади заключенных договоров — то более 100 лет. Когда дефицит госбюджета в 2026 году достигнет 1,9 трлн грн (почти 18,4% ВВП), мы не имеем права ждать.

К тому же каждый год промедления лишь закрепляет схематизм, ведь государственная аграрная земля остается одним из главных рассадников коррупции. Следует называть вещи своими именами: значительную часть этих площадей по-прежнему обрабатывают по "серым схемам" через так называемые договоры о совместной деятельности, а теневые доходы годами "крышуют" отдельные правоохранители, политики и местный криминалитет. Если растянуть этот процесс на 40 лет, эта масштабная коррупционная проблема останется нерешенной.

Второй недостаток — то, что остаётся от предприятия. Земля — его основное средство производства и самый ликвидный актив. Если её отобрать, предприятие теряет ресурсную базу, а единый имущественный комплекс (ЕИК) мгновенно обесценивается.

ЕЭС — это недвижимость, техника, животноводство, инфраструктура, специалисты, технологии, патенты, ноу-хау, гудвилл, разрешения, лицензии и многолетний опыт. Когда у такой системы отбирают землю, комплекс перестает интересовать инвесторов. Последствия болезненные: сокращение рабочих мест, упадок инфраструктуры, ненужные помещения.

Что предлагается

Мы работаем над тем, чтобы предоставить рынку доступ к таким предприятиям, а государству — возможность легально их продать и на этом заработать. Идея заключается в том, чтобы разрешить продажу всех корпоратизированных госпредприятий с правом аренды земли. Всех, кроме ООО "Государственный земельный банк", которое является государственным земельным оператором.

Стоит расставить все точки над "і", чтобы положить конец спекуляциям. Земля не продается. Участки государственной и коммунальной собственности приватизации не подлежат и остаются в собственности государства и общин. Продаются только корпоративные права: инвестор покупает акции компании, которая арендует государственную землю на 50 лет.

Следует уточнить и механизм поступлений. Обязанность уплачивать арендную плату в размере не менее 12% НГО возникает при корпоратизации в соответствии с упомянутым законом, когда предприятие переводит землю из постоянного пользования в аренду.

То есть общины должны получать эти средства ещё до приватизации. Возникает практический вопрос: способны ли убыточные и пришедшие в упадок госпредприятия самостоятельно выдержать такую нагрузку? В большинстве случаев — нет, поэтому приватизация — необходимый второй шаг. Она превращает три источника дохода из бумажных в реальные.

Бюджет получает разовый доход от продажи пакета акций. Общины получают реальные деньги за аренду земли (не менее 12% НГО), поскольку за нее платит эффективный инвестор, а не убыточное государственное предприятие. Местные бюджеты и государство получают стабильные налоговые поступления от восстановленного и модернизированного бизнеса.

Отдельный страх скептиков: мол, покупателями акций и обладателями 50-летнего права аренды станут те самые "серые" дельцы, которые годами обрабатывали эти земли по договорам совместной деятельности. Этот риск минимален. Схемщики и кураторы "серой" обработки живут за счёт отсутствия конкуренции, а не за счёт открытых торгов.

Когда актив выставляется на "Prozorro.Продажи", туда приходит прозрачный капитал, для которого конкуренция — привычное дело. Опыт электронных аукционов показывает: за аграрные активы идет ожесточенная борьба, которая выбивает из строя любителей схем с помощью цены.

Корпоративные права оцениваются по рыночной методике, при которой основную стоимость формирует 50-летнее право аренды земли и имущества. Что касается угрозы монополизации, то правовые барьеры уже действуют: антимонопольные требования законодательства и контроль АМКУ при покупке долей не позволят сконцентрировать земельный банк в нескольких руках.

Как это должно происходить

Мы сформулировали задачу следующим образом: устранить необоснованные препятствия для приватизации непрофильных и нестратегических активов и в то же время исключить возможность коррупции и злоупотреблений в сфере землепользования. Обсуждали порядок передачи участков, полномочия ФДМ и Кабмина, справедливую оценку земли, защиту интересов государства и общин.

Из этого вытекает несколько принципов.

Продавать не всё. Кабмин утверждает критерии отбора предприятий: ликвидность, стратегическое значение для государства, научная или селекционная функция, соответствие политике государственной собственности. То, что государство считает важным, остаётся государственным.

Прописать условия для покупателя. Среди них — сохранение основных видов деятельности, инвестиции в модернизацию, социальные гарантии и рабочие места, экологические и инфраструктурные требования, надлежащее использование земли.

Не трогать государственных операторов земель. ООО "Государственный земельный банк", а также ГП "Резерв", если оно будет выполнять функции оператора, не подлежат приватизации. Это защита от концентрации критически важных активов в частных руках.

Оставить Земельный банк для остальных. Предприятия без приватизационного потенциала или имеющие стратегическое значение могут оставаться в этой модели. Речь идет о распределении ролей: в исключительных случаях государство может оставаться игроком на научно-исследовательском, селекционном или другом аграрном рынке.

Кроме того, через Земельный банк давно пора передать рынку земли без обременений в виде имущественных комплексов, животноводства и трудовых коллективов: земли университетов, академий наук, колоний, железных дорог или Минобороны.

Мы готовим поправки к законопроекту №16011. Совместно с Фондом госимущества мы проанализировали состояние государственных аграрных активов. Выяснилось, что действующих предприятий, не находящихся в стадии ликвидации, чуть больше ста.

По нашим консервативным оценкам, как минимум половина из них — жизнеспособные компании, которые могут выйти на прозрачные приватизационные торги. Это принесет бюджету миллиарды гривен и передаст сотни тысяч гектаров земли эффективному бизнесу.

Земля — государству, бизнес — рынку

Нынешняя ситуация никем специально не планировалась. Она сложилась из двух отдельных логических решений: корпоратизировать государственные предприятия и запретить приватизацию специализированного общества, являющегося земельным оператором. В результате появился класс активов, которые имеют все признаки готового частного бизнеса, но из-за юридической коллизии остаются заблокированными.

Если посмотреть на это прагматично, то перед нами — грандиозная перспектива: более 200 предприятий, которые используют 700 тыс. гектаров земли. Это мощное портфолио, которое государство может наконец открыть для рынка.

Для украинского и международного аграрного бизнеса это уникальное окно возможностей: принять участие в прозрачных аукционах и приобрести готовые компании с инфраструктурой, техникой, командами, лицензиями и, главное, с гарантированным 50-летним правом аренды земли. Так можно сразу масштабировать бизнес, инвестировать в переработку и строить долгосрочные проекты с четкими правилами игры.

Мой вывод таков: Земельный банк следует оставить в государственной собственности, для чего он и был создан, а жизнеспособные предприятия корпоратизировать и продавать вместе с правом долгосрочной аренды, оставив землю государству. Бюджет от этого выиграет, общины получат инвестора, а государство сохранит контроль над главным активом.