Почему нельзя отключить ТЭС

После каждой атаки на энергетику возникает вопрос: есть ли смысл ремонтировать станции, построенные в 1960-х годах, если враг может нанести по ним удар снова? Не стоит ли вместо этого направить ресурсы на развитие солнечной и ветровой энергетики?

Кто-то считает, что тепловые электростанции давно устарели и вкладывать деньги в их восстановление не имеет смысла. Другие убеждены, что угольная генерация наиболее надежна, ведь она не зависит от погоды и может работать на украинском топливе.

На самом деле энергосистема — это сложный механизм. В ней каждый вид генерации выполняет свою функцию и напоминает оркестр, где у каждого инструмента есть своя партия. Попытка сделать ставку на одну технологию сделает страну более уязвимой.

Почему сейчас, в условиях военного времени, Украина не может отказаться от тепловой генерации и действительно ли её восстановление и ремонт — пустая трата денег?

Мы сейчас — как водители старых мощных грузовиков, которым предстоит доставить критически важный груз в непогоду. Мы не можем просто купить новую машину посреди трассы, но точно знаем: если этот двигатель заглохнет, остановиться может всё.

Это не означает, что будущее — только за тепловой генерацией. Будущее — в сочетании различных источников и технологий, ведь все они имеют свои функции. Есть как минимум пять причин, по которым Украина не может выбросить ТЭС на свалку истории.

1. ТЭС помогают балансировать энергосистему.

Атомные станции — это основа. Они выдают постоянную мощность круглосуточно и не могут быстро и постоянно менять режим работы в зависимости от колебаний потребления.

Солнце светит днём, ветер дует не всегда, а кто должен обеспечить электроэнергией в 20:00, когда люди возвращаются домой, включают свет, электроплиты, бойлеры и чайники? Именно тепловая генерация способна сравнительно быстро "давать газ" и покрывать вечерний пик потребления. Поэтому специалисты называют ТЭС и ТЭЦ маневренной генерацией, которая помогает балансировать систему в самые напряженные часы суток.

Без такой балансировки энергосистема не может стабильно работать, независимо от того, сколько солнечных, ветровых или атомных мощностей в ней установлено.

Это подтверждают цифры. За первую половину 2026 года доля атомной генерации в общей выработке страны выросла до 63% против 54% годом ранее. Это произошло в основном вынужденно, ведь выработка тепловых энергоблоков из-за ударов по инфраструктуре упала на 60%. Когда один источник резко выпадает из баланса, систему подстраховывает то, что осталось. Это не абстрактная модель, а реальность.

2. Тепловая генерация не зависит от погоды.

Зимой, когда температура опускается до минус 20 градусов, а световой день становится значительно короче, солнечных панелей недостаточно. Между тем ТЭС при наличии топлива и исправного оборудования может работать независимо от погоды.

Доля возобновляемой энергетики в Украине выросла с почти 10% в начале 2024 года до более чем 17% в середине 2025 года. Правительство планирует довести её до 27% к 2030 году. Это правильная и необходимая динамика. Украина должна наращивать возобновляемую генерацию, развивать накопители энергии и модернизировать сети.

Однако увеличение доли солнечной и ветровой энергетики означает, что всё большая часть системы зависит от погоды. Кто-то должен подстраховывать сеть в часы, когда солнца нет, ветер стихает, а потребление резко растёт.

Солнечные и ветровые электростанции не являются конкурентами тепловой генерации. Они должны работать вместе с ней в единой сбалансированной системе.

3. Расширение солнечной энергетики имеет ограничения.

Украина — аграрное государство. Пахотные земли составляют более половины территории страны — 57%, а в отдельных областях этот показатель достигает 86%. В то же время только для одной СЭС мощностью 1 МВт требуется два гектара земли. Умножьте это на гигаватты мощности, в которых нуждается страна, и масштаб проблемы станет понятным.

Это не означает, что не следует строить солнечные станции, но возобновляемая энергетика должна развиваться разумно. Прежде всего — на промышленных территориях, крышах предприятий, деградированных землях и площадках электростанций, а не на сельскохозяйственных угодьях.

Во время войны и будущего восстановления страны вопрос использования каждого гектара становится всё более важным. Полностью покрывать солнечными панелями украинские черноземы было бы стратегической ошибкой. Одно из преимуществ ТЭС заключается в том, что на сравнительно небольшой площади можно сконцентрировать значительную мощность, оставляя сельскохозяйственные земли для производства продовольствия.

4. Без инерции система может потерять устойчивость за считанные секунды.

Это наименее очевидный, но один из важнейших технических моментов. Большая вращающаяся турбина ТЭС или АЭС создает инерцию — запас устойчивости энергосистемы. Когда в сети внезапно возникает дефицит или избыток мощности, эта инерция помогает системе удержаться и дает диспетчерам время для реагирования.

Солнечные и большинство ветровых станций работают через инверторы и не обладают такой инерцией, как крупные турбины. Чем больше доля инверторной генерации, тем сложнее должны быть системы балансировки, резервирования и управления сетью.

Показательный пример — блэкаут в Испании и Португалии 28 апреля 2025 года, один из самых масштабных в истории Европы. Тогда сеть за секунды потеряла 15 гигаватт мощности, 60 % национального спроса, а восстановление длилось почти сутки.

Расследование продолжается и указывает на целый комплекс причин. Безапелляционно обвинять низкую инерцию было бы упрощением, но большинство экспертов сходятся в одном: чем меньше инерция в сети, тем уязвимее она в момент сбоя. Для страны, подвергающейся постоянным атакам на энергетические объекты, это не абстрактный урок, а весомый аргумент в пользу сохранения комбинированной модели системы.

5. ТЭС — это не только оборудование, но и города, и профессиональные сообщества.

Трипольская и Змиевская ТЭС — одни из самых мощных тепловых электростанций Украины. В лучшие времена они обеспечивали электроэнергией миллионы людей: Трипольская — Киевскую, Черкасскую и Житомирскую области, Змиевская — Харьковскую, Полтавскую и Сумскую.

Обе станции были построены в 1960-1970-х годах. С тех пор с ними связали свою жизнь тысячи специалистов. Вокруг таких предприятий выросли города-спутники, сформировались профессиональные коллективы, инженерные школы, социальная инфраструктура. Для Трипольской ТЭС таким городом стала Украинка, для Змиевской — поселок Слобожанское, который возник и застраивался вместе с электростанцией.

Потеря таких объектов — это не только брешь в энергетическом балансе. Это и существенные социальные последствия для тысяч людей, которые работают на предприятиях, обслуживают их или живут в общинах, экономика которых формировалась вокруг крупной генерации.

Этот аргумент не может быть единственной причиной для сохранения тепловых электростанций, но его также нельзя игнорировать. Энергетическая трансформация должна быть не только технологической, но и справедливой по отношению к людям и сообществам.

Однако стоит ли вкладывать деньги, если всё равно будут наноситься удары вражескими ракетами или беспилотниками? Трипольскую и Змиевскую ТЭС атаковали не раз, поэтому нам приходилось восстанавливать генерацию с нуля. В восстановлении есть экономический смысл. Оставить такие активы без присмотра и консервации означает потерять их навсегда. Оборудование будет разрушаться даже без новых атак, профессиональные коллективы будут распадаться.

Показательно, что даже в условиях войны тепловая генерация остается экономически жизнеспособной: мы получаем прибыль и значительную ее часть направляем на восстановление поврежденного имущества и модернизацию мощностей. То есть это не благотворительность за счет государственного бюджета, а самофинансируемое восстановление.

Мы рассматриваем эти расходы как инвестицию в устойчивость страны, которую должно компенсировать государство-агрессор. Также важно понимать: мы не собираемся воссоздавать старое в том виде, в каком оно существовало десятки лет назад. Наш план — постепенно превратить промышленные площадки в современные энергетические центры.

Первый этап — восстановление и ремонт оборудования, которое ещё можно вернуть в строй, с использованием технологий нового поколения. Это поможет пережить период войны, обеспечить страну электроэнергией и сохранить управляемость энергосистемы.

Второй этап — развитие газовой генерации, систем накопления энергии и солнечных парков на тех же промышленных территориях, а не на пахотных землях вокруг.

Мы понимаем, что мировая энергетика меняется. Будущее — за объединением технологий. Тепловая генерация не исчезнет, она трансформируется. Через десять лет вы, возможно, не узнаете наши площадки. Вместо угольных куч там будут мощные аккумуляторы и экологичные установки, но суть останется прежней: мы будем теми, кто поддерживает систему в равновесии тогда, когда она в этом больше всего нуждается.