Жизнь без газа? Как война в Иране ударила по ЕС

Обострение конфликта на Ближнем Востоке вновь подняло вопрос болезненной зависимости Европы от импорта ископаемого топлива и ненадежности его источников поставок, прежде всего сжиженного природного газа (СПГ) и нефти.

Энергетическая система Евросоюза после 2022 года изменилась и стала более устойчивой. Однако текущий кризис показывает, что глобальный рынок СПГ, где ЕС является одним из основных покупателей, остается уязвимым к геополитическим потрясениям.

Стремительное подорожание нефти и СПГ с начала войны в Иране принесло России 6 млрд евро дополнительных доходов от экспорта ископаемого топлива - в среднем по 510 млн евро ежедневно. Этот рост финансирует агрессию Кремля против Украины.

СПГ вытесняет Россию

После начала большой войны зависимость ЕС от трубопроводного газа из РФ значительно сократилась, но на ее место пришла зависимость от глобального рынка СПГ. Если в 2021 году Москва обеспечивала 40% импорта трубопроводного газа в ЕС, то к концу 2025 года ее доля упала до 6% (17 млрд куб. м через "Турецкий поток").

В реальных цифрах импорт российского газа в Евросоюз упал с более 150 млрд куб. м в 2021 году до около 40 млрд куб. м в 2025 году, включая поставки СПГ из Арктики от российской компании "Новатэк". Общий импорт газа в ЕС в 2025 году составил более 300 млрд куб. м, из которых 142 млрд куб. м составлял СПГ.

Основными поставщиками СПГ в Евросоюз в 2025 году были США - более 80 млрд куб. м, их доля выросла до 58%. Россия продала ЕС 21 млрд куб. м СПГ, а Катар занял третье место с 11 млрд куб. м или около 8%. Поставки из Катара в ЕС в последние годы уменьшились из-за нестабильности в Красном море.

Риск дефицита катарского газа

Кризис на Ближнем Востоке создал новую угрозу, которая уже вызвала панику на топливных рынках Евросоюза. Основные причины связаны с несколькими факторами.

Во-первых, возникли перебои с поставками: 20% мирового экспорта СПГ проходят через Ормузский пролив, который заблокировал Иран. Кроме того, производство СПГ в Катаре остановилось из-за блокировки морских перевозок и угрозы иранских атак.

Во-вторых, усложнилась логистика. Часть танкеров заблокирована в Персидском заливе, а общий флот таких судов в мире ограничен - их всего 750.

В-третьих, резко возросли расходы на перевозку: фрахт танкеров подорожал вдвое, а сроки доставки значительно увеличились.

В результате с начала войны в Иране спотовые цены на рынке СПГ выросли на 70-90%. Преимущественно - из-за азиатских покупателей, которые ищут замену катарскому газу.

По мнениюэкспертов Института энергетической экономики и финансового анализа (IEEFA), текущий кризис на Ближнем Востоке может существеннее сократить предложение газа, чем начало большой войны в Украине.Под риском могут оказаться до 113 млрд куб. м экспорта СПГ из Катара и ОАЭ в год, из них 11 млрд куб. м - в ЕС.

Для сравнения: после российского вторжения Евросоюз потерял около 110 млрд куб. м голубого топлива, из которых 78 млрд куб. м - в первый год войны.

В начале российского вторжения в 2022 году цена на газ в европейском биржевом хабе TTF была втрое выше, чем в начале текущего кризиса. Однако сейчас мировой рынок больше зависит от импорта СПГ, чем четыре года назад.

С тех пор мировой объем торговли СПГ вырос на 7%, что усилило зависимость от морских поставок и ключевых транспортных узлов. Итак, последствия текущего кризиса могут быть большими для рынка, чем энергетический шок 2022 года.

Анализ данных показывает, что в случае одновременного прекращения поставок СПГ из Катара и России Европейскому Союзу придется сократить потребление этого топлива на 14%. За последние четыре года ЕС снизил потребление газа на 20%.

Следовательно, длительный кризис в долгосрочной перспективе может стать дополнительным фактором ускоренной трансформации энергетического рынка ЕС в сторону ВИЭ и стимулирования дополнительных мер по повышению энергоэффективности.

Китай адаптируется, Россия зарабатывает

Китай стал одним из ключевых экономических игроков на Ближнем Востоке. Его банки финансируют расширение крупнейшего СПГ-проекта Катара North Field East, а государственная компания Sinopec имеет долю в этом проекте.

Кроме того, Китай имеет достаточно ресурсов, чтобы выиграть ценовую войну в условиях ограниченного предложения газа. Например, 25 марта СПГ на TTF стоил 50 евро за МВт-ч, а на азиатском спотовом рынке - 65 евро за МВт-ч (на 30% больше). Из-за этого ЕС теряет доступ к газу: СПГ-танкеры возвращают из Европы в Азию.

Важным игроком глобального газового рынка остается российский проект "Сахалин-2". Этот СПГ-комплекс поставляет топливо по долгосрочным контрактам Японии, Южной Корее и другим странам Азии.

Высокий спрос на СПГ на спотовых рынках в Азии и высокие цены создают возможности для получения "Газпромом" сверхприбылей, если США, Япония и страны "Большой семерки" не примут меры предосторожности.

Кроме того, из-за рисков поставок газа морем растет значение трубопроводов, в частности "Силы Сибири", по которому Россия поставляет газ в Китай.

Стратегический выбор ЕС

Кризис на Ближнем Востоке совпал по времени с началом действия решения ЕС о поэтапном отказе от импорта российского СПГ из-за войны. Сейчас страны блока прекратили импорт российского СПГ по спотовым контрактам. Запрет начнет действовать с января 2027 года, окончательно закупка прекратится с сентября 2027-го. В результате европейский рынок потеряет 40 млрд куб. м российского газа.

План Еврокомиссии REPowerEU предусматривает масштабный энергетический переход к возобновляемым источникам энергии. Ожидается, что к 2030 году это заменит 100 млрд куб. м газа, в частности сократит спрос на него на 40-50 млрд куб. м до 2027 года.

По оценкам IEEFA, 65 ГВт солнечных мощностей, установленных в ЕС в 2025 году, производят электроэнергию, эквивалентную импорту катарского СПГ в ЕС в том же году - 11,4 млрд куб. м. В Европе бум ВИЭ, поэтому страны региона становятся более устойчивыми к удорожанию энергии, обусловленного волатильностью цен на импортный газ.

Война на Ближнем Востоке демонстрирует нестабильность глобальных рынков ископаемого топлива. Любая геополитическая эскалация мгновенно приводит к резким колебаниям цен на нефть и газ, создавая существенные экономические риски.

Для Евросоюза эта ситуация подтверждает стратегический вывод: энергетическая безопасность невозможна без сокращения зависимости от ископаемого топлива. Кризис на Ближнем Востоке не должен стать поводом для возвращения российского ископаемого топлива в ЕС и продолжения финансирования агрессора.

Именно поэтому развитие ВИЭ, электрификация экономики и повышение энергоэффективности остаются не только основой "Зеленого курса" ЕС, но и ключевым инструментом геополитической стабильности и экономической безопасности Европы.