Как осуществить энергетический переход

Мир сделал технологический выбор и конкурирует за капитал, а Украина восстанавливает энергосистему, которая еще прошлой зимой, по словам министра энергетики Дениса Шмыгаля, потеряла 9 ГВт генерирующих мощностей. То, как мы её восстановим, определит нашу энергетическую модель на десятилетие вперёд. Второго шанса не будет.

Об этом я думала в Нью-Йорке на 81-й сессии Генассамблеи ООН во время форума, посвященного чистому, справедливому и безопасному энергетическому переходу. Самым интересным для меня было даже не то, что говорили со сцены, а то, насколько глобальными оказались проблемы, которые мы привыкли считать украинскими.

Все решает регулирование

Цифры говорят сами за себя. По данным Международного агентства по возобновляемой энергетике, с 2010 года стоимость электроэнергии солнечных станций снизилась на 90%, наземных ветровых — на 70%, а системы накопления энергии подешевели на 93%. В 2024 году 91 % новых объектов возобновляемой генерации производили электроэнергию дешевле, чем самые дешёвые альтернативы на ископаемом топливе.

Еще несколько лет назад возобновляемые источники энергии (ВИЭ) воспринимались прежде всего как климатическая повестка дня. Сейчас это просто экономика. Как юрист, большую часть своей профессиональной жизни работающий с правилами энергетического рынка, я вижу в этом ключевое изменение. Вопрос уже не в том, работают ли технологии, а в том, чьи правила позволяют быстрее их построить, подключить и профинансировать.

Об этом говорил и Антониу Гутерриш: у компаний уже есть капитал, технологии и цепочки поставок, чтобы "существенно ускорить революцию в возобновляемой энергетике".

Бизнес не должен ждать, пока правительства осуществят переход. Он должен требовать от государств решений, которые позволят этому переходу состояться. Если нет понятных правил, возможности подключиться к сети, доступного финансирования и прозрачных процедур, проект останется на бумаге. В Украине мы это хорошо знаем.

Узкое место – сети

Мы привыкли считать проблемы с подключением, пропускной способностью и балансировкой украинской спецификой. Однако в мире сейчас более 2 500 ГВт проектов в области возобновляемой энергетики ожидают подключения к сетям. Именно поэтому на этой неделе в ООН запустили Global Grids Accelerator.

В Украине эта проблема накладывается на войну. По оценке RDNA5, которую готовят Всемирный банк, ЕС, ООН и правительство Украины, потребности в восстановлении энергетики составляют 91 млрд долл. В то же время рынок показывает, что готов строить.

По данным Минэнерго, в Украине работает около 7,3 ГВт солнечной генерации (из них 2,25 ГВт — у активных потребителей), 1,1 ГВт ветровой (415 МВт добавлено за первое полугодие 2026 года) и около 600 МВт установок хранения энергии (УХЭ).

Хорошая новость заключается в том, что нормативная база улучшается. Закон №4777-IX и действующие с 1 сентября правила присоединения ввели гибкое присоединение и усовершенствовали cable pooling, то есть подключение нескольких установок (СЭС, ВЭС, УЗЭ) в одной точке присоединения. Именно об этих инструментах сейчас говорят в Евросоюзе и США.

Плохая новость заключается в том, что правило на бумаге и у оператора системы распределения — это разные вещи. Чтобы гибкое подключение не осталось лишь красивым названием, необходимы:

– публичные карты доступной мощности сетей оператора системы передачи (ОСП) и операторов систем распределения (ОСР), которые регулярно обновляются; инвестор должен видеть, куда двигаться, до подачи заявки, а не после;

– типовой договор гибкого присоединения с прозрачными правилами ограничений (curtailment) и их предельными объемами; проект с непредсказуемыми ограничениями банк не профинансирует;

– жесткие сроки и ответственность операторов за выдачу технических условий и подключение;

– сети как объект инвестиций, то есть понятное тарифное регулирование, которое позволяет операторам привлекать капитал для модернизации, а не только латать повреждения.

Куда идет инвестор

Вторая системная проблема — доверие. Долг "Гарантированного покупателя" перед производителями ВИЭ в конце 2025 года превышал 15 млрд грн, а на балансирующем рынке расчеты задерживаются на 18 месяцев. Инвестор смотрит не на заявленные стимулы, а на то, как государство выполнило предыдущие обязательства.

Мне запомнился американский опыт, которым поделились на одной из дискуссий. Работая над новым регулированием, команда обнаружила простую проблему: государственные ведомства, которые должны совместно принимать решения, между собой не общаются. У каждого свои процедуры, свои ограничения и своё видение того, почему что-то нельзя.

Мне это знакомо. Наша процедура получения разрешений, по сравнению со многими странами, на самом деле довольно хорошая и была такой ещё до войны. Проблема не в процедуре, а в отсутствии общей позиции органов власти, когда каждый ищет повод для отказа.

Нам нужен механизм межведомственной координации для стратегических энергетических проектов: единый центр ответственности, общие сроки и публичный статус проекта. Основы такой координации заложены в законе № 4963-IX, однако важно, чтобы подзаконные акты действительно обеспечили выполнение его норм.

Между доступностью и зависимостью

Эта тема поднималась за каждым столом. По данным Международного энергетического агентства, Китай контролирует более 80% мощностей на всех этапах производства солнечных панелей и около 80% — в производстве литий-ионных батарей. Если мир хочет пройти энергетический переход быстро и не "за все деньги мира", игнорировать эту производственную базу невозможно. Однако возникает вопрос о стратегической зависимости.

Украина знает цену зависимости от одного поставщика энергоресурсов. В то же время отказываться от доступного оборудования, когда нужно быстро восстановить генерацию, тоже нельзя. Ответ не в запретах, а в правилах. ЕС уже пошёл по этому пути: Net-Zero Industry Act требует применять на аукционах ВИЭ неценовые критерии, в частности устойчивость цепочек поставок и кибербезопасность.

Украине, которая интегрируется с энергорынком ЕС, следует заложить такие же критерии в аукционы и госзакупки. Также необходимы требования кибербезопасности для инверторов и систем управления УЗЕ, подключенных к сети. Инвертор, к которому у производителя есть удаленный доступ, — это вопрос безопасности энергосистемы, а не только цены проекта.

Большой спрос – не угроза

Еще одна тема — дата-центры. В 2025 году они потребили 485 ТВт-ч, а к 2030 году этот показатель может удвоиться. США реагируют на это с помощью регулирования. Техасский закон устанавливает правила подключения крупных потребителей, распределения затрат на сети и размещения потребителя рядом с генерацией (co-location).

Для Украины это важно не из-за искусственного интеллекта, а из-за самой логики: крупный новый потребитель должен развиваться вместе со своей генерацией, накоплением и сетью, а не перекладывать расходы на других. У нас есть почти весь набор инструментов для такой модели: гибкое подключение, cable pooling, производство для собственных нужд, УЗЕ, прямые линии и активные потребители. Вопрос лишь в том, будем ли мы рассматривать их как единую архитектуру, а не как набор отдельных норм.

Что делать Украине

Запустить гибкое подключение: карты доступной мощности (с учетом рисков военного времени), типовые договоры, сроки, ответственность операторов.

Восстановить платежную дисциплину на рынке ВИЭ и погасить исторические долги. Без этого никакие новые стимулы не сработают.

Создать механизм межведомственной координации для стратегических энергетических проектов вместо десятка отдельных "почему нельзя".

Ввести неценовые критерии и требования кибербезопасности к оборудованию по образцу Net-Zero Industry Act.

Проектировать энергосистему как единую архитектуру, где распределенная генерация, накопление, сети и крупные потребители развиваются вместе.

Мы уже увидели, насколько уязвимой может быть централизованная энергосистема и насколько важными становятся распределенная генерация, накопление энергии и физическая устойчивость сетей. Этот опыт может стать нашим преимуществом, если мы воспользуемся им сейчас, во время восстановления, а не начнем догонять мир после войны.

В выступлении на Генассамблее Гутерриш сказал: "Солнце никому не принадлежит. На ветер нельзя наложить эмбарго". Это правда, но сеть можно заблокировать ракетой или бюрократией. От первого нас защищает ПВО, а от второго — только мы сами.