Сколько стоит не восстановить предприятие

По оценке KSE Institute, к февралю 2026 года в Украине были повреждены или разрушены активы 12,6 тыс. предприятий. Прямые убытки бизнеса в промышленности, строительстве и секторе услуг оценивались в 18,4 млрд долл., и это не окончательная цифра. В эту оценку не вошли разрушения, произошедшие после февраля 2026 года, тогда как российские ракетные и дронные атаки на предприятия происходят ежедневно.

Эти цифры отражают лишь стоимость того, что Украина уже потеряла. Однако есть ещё одна потеря, которую гораздо сложнее оценить: капитал, который после уничтожения предприятия владелец решит больше не вкладывать в Украину.

После ракетного удара перед предпринимателем стоит не только вопрос, где найти деньги на ремонт. Если производство существенно повреждено, речь идет о новом инвестиционном решении: снова вкладывать сотни миллионов гривен в производство в Украине или сделать следующую инвестицию там, где риск физической потери актива ниже.

Мы по собственному опыту знаем, как это бывает. Одно из наших предприятий пострадало. Часть мощностей пришлось остановить, а затем — восстанавливать.

В этот момент становится ясно, что цена удара значительно превышает стоимость поврежденного оборудования или здания. Необходимо найти новый капитал, сохранить персонал, восстановить логистику и энергоснабжение, заказать оборудование и в течение нескольких месяцев финансировать предприятие, которое еще не вернулось к нормальной работе.

Параллельно владелец должен ответить себе на главный вопрос: готов ли он еще раз инвестировать в этот актив в Украине.

Сколько стоит восстановить предприятие

Обычно государственную поддержку бизнеса оценивают с одной стороны: сколько денег нужно потратить из бюджета или сколько налогов бюджет временно не получит. Однако после уничтожения производства стоит учитывать и другой сценарий: сколько государство потеряет, если предприятие вообще не возобновит работу.

Рассмотрим это на примере условного производства. Предположим, что на его восстановление потребуется 500 млн грн. После запуска на предприятии работают 300 человек со средней начисленной зарплатой 30 тыс. грн, а годовая выручка составляет 600 млн грн.

Фонд оплаты труда такого предприятия — 108 млн грн в год. По действующим ставкам это 19,4 млн грн НДФЛ, 5,4 млн грн военного сбора и 23,8 млн грн ЕСВ. Итого — почти 49 млн грн в год только от занятости. Если для модели предположить рентабельность до налогообложения 6 %, предприятие получит около 36 млн грн прибыли. При базовой ставке налога на прибыль 18 % это еще около 6,5 млн грн.

Таким образом, даже без учета НДС, местных налогов и налогов, возникающих в цепочке поставщиков, после выхода на нормальную работу предприятие может генерировать около 55 млн грн налоговых и социальных платежей ежегодно.

Однако и эти 55 млн грн — лишь часть экономического эффекта. Предприятие не существует в отрыве от экономики. Оно закупает сырье, оборудование, энергию, заказывает логистику и услуги других компаний. Для этих предприятий его заказы — это тоже выручка, зарплаты и налоги. Поэтому остановка одного крупного предприятия может означать потерю доходов для десятков других компаний, работающих вокруг него.

Есть и другой уровень этой связи — 300 человек, которые получают зарплату. Они тратят её в украинской экономике: покупают продукты, оплачивают жильё, транспорт, услуги, делают другие покупки. Эти деньги становятся доходом для других предприятий, которые, в свою очередь, выплачивают зарплаты и уплачивают налоги.

Если предприятие останавливается, эта цепочка начинает работать в обратном направлении. Человек теряет работу — меньше потребляет. Другие предприятия недополучают часть дохода — меньше заказывают, инвестируют и платят налогов. Часть людей может искать работу за рубежом, и тогда украинская экономика теряет не только налогоплательщиков, но и работников, и потребителей.

Именно поэтому экономическая связь между предприятием, его работниками, поставщиками и другими предприятиями гораздо глубже, чем можно увидеть, исходя лишь из суммы налогов одного предприятия. 55 млн грн в нашем примере — это то, что можно подсчитать напрямую. Реальная экономическая цена потери такого бизнеса будет выше. Теперь давайте посмотрим на другую сторону расчета.

Перерабатывающие предприятия, восстанавливающие поврежденные или разрушенные войной мощности, могут получить грант до 16 млн грн. Если к этому добавить, например, компенсацию половины ЕСВ в течение первого года работы в качестве одного из возможных инструментов поддержки, в нашей модели это еще около 12 млн грн.

В общей сложности — около 28 млн грн прямой государственной поддержки против около 55 млн грн потенциальных ежегодных платежей после полного возобновления работы.

Это упрощённая модель. Реальная экономика каждого предприятия будет зависеть от отрасли, структуры затрат, заработной платы, рентабельности и необходимого объёма поддержки. Однако она показывает, что учитывать нужно не только стоимость льготы.

Отчасти такая логика заложена в действующие программы. Предприятие, получающее грант на восстановление перерабатывающих мощностей, в течение трех лет должно уплатить налогов и сборов как минимум на сумму полученного гранта. То есть поддержку восстановления можно рассматривать не только как расходы бюджета, но и как инвестицию в возвращение компании в экономику и восстановление будущей налоговой базы.

Бизнесу больше всего не хватает капитала

Важно понимать, как выглядит восстановление с точки зрения предприятия. Допустим, для замены уничтоженного оборудования необходимо импортировать новое на сумму 5 млн евро. При базовой ставке НДС 20% при ввозе необходимо профинансировать ещё около 1 млн евро.

Для плательщика НДС эта сумма, по общему правилу, формирует налоговый кредит, поэтому вопрос здесь не столько в окончательной сумме налога, сколько в ликвидности: бизнес должен найти дополнительный 1 млн евро именно тогда, когда одновременно финансирует строительство, оборудование, зарплаты и возобновление производства.

Именно поэтому для такого оборудования следует рассматривать специальный режим импортного НДС, например, освобождение от уплаты или отсрочку до момента запуска производства.

Точно так же работает логика с прибылью. Если предприятие не выплачивает её владельцам, а направляет на восстановление производственных активов в Украине, для такого реинвестирования можно предусмотреть временный налоговый стимул. Цель не в том, чтобы дать бизнесу больше льгот. Цель — оставить максимум капитала внутри проекта в тот момент, когда от этого зависит, будет ли он вообще существовать.

Защищать то, что работает

Украине нужна еще одна логика работы с военными рисками: не только помогать бизнесу после разрушений, но и инвестировать в его защиту. Мы уже знаем цену восстановления, следующий вопрос — можем ли мы предотвратить часть этих потерь.

Для этого следует создать отдельную национальную программу для действующего бизнеса, направленную не на компенсацию нанесенных убытков, а на снижение риска их возникновения. Условно её можно назвать "Программа выживания Украины". Её логика — помогать бизнесу инвестировать в физическую защиту инфраструктуры.

По возможности важные производственные процессы следует переносить под землю, а новые производственные корпуса — строить монолитно из железобетона. Следует также укреплять действующие объекты, защищать критически важное оборудование и инженерные системы, обеспечивать их резервным энергоснабжением. Это уменьшит масштаб потенциальных разрушений и позволит быстрее возобновить работу предприятий после атаки.

Здесь возникает экономическая проблема. Строительство с высоким уровнем физической защиты может стоить в 2,5 раза дороже обычного. В то же время защита существующего предприятия может потребовать меньших инвестиций. Конкретные экономические показатели будут зависеть от типа бизнеса, конструкции объекта и необходимого уровня защиты.

Дополнительные затраты, связанные с повышением военной устойчивости, государство могло бы софинансировать совместно с бизнесом. Владелец инвестирует в своё предприятие, а государство помогает профинансировать ту часть, которая снижает риск его потери из-за войны.

Это не программа компенсации и не льгота ради льготы. Её экономическую эффективность нужно рассчитывать через альтернативу: сколько стоит повысить защищённость бизнеса сейчас и сколько страна потеряет, если завтра этот бизнес будет разрушен.

Политика поддержки бизнеса во время войны должна начинаться не после прилета. Сохранить то, что работает, может быть дешевле, чем финансировать его восстановление.

Опыт Израиля

Украине стоит внимательнее присмотреться к опыту Израиля. Его система работает не только в случае физического повреждения имущества. Она признает и косвенные экономические убытки — ситуации, когда из-за войны предприятие теряет возможность работать.

Во время войны "Железные мечи" для бизнеса действовали механизмы компенсации части постоянных расходов и расходов на заработную плату в зависимости от масштаба падения оборота. Для предприятий в приграничных районах предусмотрены отдельные механизмы.

В 2026 году эта логика сохранилась. Для предприятий, пострадавших от военных действий в марте-апреле, одним из критериев стало падение оборота как минимум на 25% по сравнению с соответствующим периодом 2025 года. Компенсация косвенных убытков охватывает, в частности, постоянные расходы и заработную плату. Для отдельных территорий действуют различные механизмы — по заработной плате, обороту и другим видам убытков.

Важный элемент — скорость доступа к деньгам. Для поддержания ликвидности предприятий в 2026 году в Израиле действовал механизм авансовых выплат до подачи окончательного требования о компенсации. При соответствии критериям бизнес мог запросить аванс до 80% расчетной компенсации. Это принципиальная разница.

Компенсация через год может возместить часть убытков. Деньги в первые недели или месяцы после удара могут определить, останется ли предприятие жизнеспособным. Украине не нужно копировать израильскую модель, но стоит взять на вооружение её главный принцип: поддерживать не только повреждённый актив, но и экономическую способность предприятия пережить период между ударом и возобновлением работы.

Рассматривать восстановление как инвестпроект

В Украине существуют отдельные инструменты поддержки пострадавшего бизнеса: финансирование в рамках программы "5-7-9%", гранты для перерабатывающих предприятий, механизмы страхования военных рисков. Следующий шаг — изменение подхода к оценке восстановления.

Если для возобновления работы предприятия требуется 500 млн грн, государство должно оценивать экономическую эффективность проекта: сколько вкладывает владелец, какой суммы не хватает, сколько людей вернутся на работу, сколько налогов предприятие будет генерировать после возобновления деятельности и за какой период государственная поддержка окупится для экономики.

Тогда можно оценивать и целесообразность поддержки. Не по принципу "этому предприятию дадим льготу, а этому — кредит", а путем сравнения двух сценариев: предприятие восстановилось или предприятие исчезло из украинской экономики.

Для крупного производства такая оценка должна учитывать не только прямые налоговые поступления. Вокруг предприятия работает цепочка предприятий: поставщики сырья и деталей, логистические, энергетические, сервисные компании. Они получают заказы, создают рабочие места и также платят налоги.

Когда основное производство исчезает, часть продукции, которую оно производило, приходится заменять импортом. Тогда к потере рабочих мест и налогов добавляются повышенный спрос на валюту и рост зависимости от импорта.

Если предприятие работает на экспорт, к этому добавляется потеря валютной выручки. Поэтому экономический эффект от сохранения или восстановления крупного производства значительно шире, чем налоги, которые уплачивает само предприятие. Часть этого эффекта можно рассчитать ещё до принятия решения о государственной поддержке.

Однако поддержка не может быть безусловной. Если государство берет на себя часть затрат на восстановление, оно должно получить измеримый результат: капитал вложен, производство запущено, рабочие места восстановлены, налоги поступают.

Тогда показателем эффективности политики восстановления станет не количество выданных кредитов, грантов или компенсаций, а количество предприятий, которые с их помощью возобновили работу, и экономический эффект, который они создали.

Самый дорогой сценарий — страна без завода

Мы хорошо умеем рассчитывать стоимость разрушенного здания. Гораздо сложнее оценить стоимость предприятия, которое не восстановилось после удара. Это не только утраченный актив. Это зарплаты, которые больше не выплачиваются, налоги, которые больше не поступают, утраченные украинскими поставщиками заказы, экспорт, которого не будет. Это частный капитал, который в следующий раз может быть инвестирован в другой стране.

Поэтому дискуссию о поддержке бизнеса стоит начинать не с вопроса, сколько льгот может себе позволить бюджет. Сначала нужно посчитать цену бездействия.

Если государство вкладывает или недополучает 20, 50, 100 или 500 млн грн, но благодаря этому возвращает в экономику предприятие, которое будет создавать рабочие места, платить налоги и поддерживать работу других компаний, – это одна экономика.

Если поддержки нет, предприятие не запускается, часть его продукции замещается импортом, а инвестиции осуществляются за пределами Украины — это совсем другое дело.

Именно эти сценарии нужно сравнивать, прежде чем задумываться, может ли Украина позволить себе поддерживать восстановление и защиту производства. Возможно, правильный вопрос звучит так: может ли Украина позволить себе этого не делать?

Соавтор – Василий Фурман, доктор экономических наук