Фундаментальная ошибка: почему в Украине не учитывают ESG

В ЕС делают то, чего ещё несколько лет назад никто не ожидал. После масштабной реформы корпоративной отчётности по устойчивому развитию они начали пересматривать собственные правила. Недавно Европейская комиссия представила пересмотренные Европейские стандарты отчетности по устойчивому развитию (ESRS), сократив количество обязательных показателей и раскрытий. Это решение многие поспешили назвать отступлением от "зеленого курса" или даже кризисом ESG. На самом деле оно означает совсем другое.

Евросоюз не отказывается от устойчивого развития. Он признает, что между количеством требований и качеством управления не всегда существует прямая связь. Если руководство компании тратит всё больше времени на подготовку таблиц, политик, анкет и отчётов, но при этом не начинает лучше видеть стратегические риски, система перестаёт выполнять свою функцию. Именно поэтому ЕС сегодня упрощает форму, но не меняет содержание.

Для Украины это гораздо более важный сигнал, чем может показаться на первый взгляд.

Мы только начинаем строить собственную систему ESG именно тогда, когда ЕС уже анализирует первые результаты её практического применения. У нас есть возможность не просто импортировать новые правила, а воспользоваться опытом тех, кто уже прошёл этот путь и признал, что отдельные решения требуют пересмотра. Худшее, что мы можем сделать, — это механически скопировать первое поколение регулирования, не заметив, что в ЕС уже переходят ко второму.

Руководители готовы говорить об устойчивом развитии. Готовы создавать новые подразделения, назначать ESG-менеджеров, проходить оценку банков, готовить отчетность и отвечать на запросы международных партнеров. Но как только разговор переходит к пересмотру инвестиционных решений, модернизации производства, изменению технологических процессов или необходимости вкладывать средства в снижение экологических рисков, атмосфера быстро меняется.

Неоднократно слышала почти одинаковые вопросы: "А это действительно нужно делать сейчас?", "Нельзя ли оставить все как есть до следующего года?", "Что от нас требует банк, а что является лишь рекомендацией?". Эти вопросы никогда не звучали из-за нежелания меняться. Они звучали потому, что для большинства компаний ESG постепенно стал восприниматься как еще один перечень требований, а не как инструмент управления бизнесом.

Именно тогда я поняла одну важную вещь. Мы постоянно спорим о том, как правильно внедрять ESG, но почти никогда не говорим о том, зачем его вообще создали. За словами "Environmental", "Social" и "Governance" мы постепенно перестали видеть главную идею, которая стояла за их появлением.

ESG не создавали для написания отчетов. Его создали потому, что традиционная финансовая отчетность перестала отвечать на главный вопрос, который волнует любого инвестора, банкира или владельца бизнеса. Не сколько компания заработала вчера, а насколько она способна оставаться успешной через десять лет.

Баланс не показывает, что станет с предприятием, производство которого критически зависит от воды, если регион начнет терять водные ресурсы. Финансовая отчетность не объясняет, как изменится экономика предприятия после введения новых экологических требований или после резкого роста стоимости углеродных выбросов. Она не показывает, насколько компания зависит от нестабильных цепочек поставок, способна ли она пережить репутационный кризис, готова ли к новым ожиданиям клиентов и инвесторов.

Именно поэтому ESG с самого начала не был связан с экологией. Он был связан с управлением будущим.

В ЕС поняли это значительно раньше нас. Именно поэтому сегодня они не отказываются от ESG, а очищают его от всего, что начало подменять содержание формой. И именно поэтому главная дискуссия в Украине должна вестись не вокруг количества новых стандартов, профессий или отчетов. Она должна вестись вокруг совершенно другого вопроса.

Сможем ли мы использовать ESG для того, чтобы научиться принимать иные управленческие решения, или мы просто создадим еще одно подразделение, которое будет отвечать за новую бюрократию? Ведь именно от ответа на этот вопрос зависит, будет ли у ESG право голоса в украинских компаниях.

В Украине активно обсуждается вопрос о том, кто должен заниматься ESG. Появляются новые образовательные программы, сертификации, вакансии, профессиональные стандарты. Мы обсуждаем компетенции ESG-менеджера, его функциональные обязанности, место в организационной структуре компании.

Но мы почти не задаем себе более важный вопрос, который звучит следующим образом: не пытаемся ли мы создать новую профессию там, где Евросоюз пытался создать новую культуру управления? Это принципиально разные вещи.

Если посмотреть на то, как развивалось европейское законодательство, становится очевидно, что его авторы никогда не ставили целью создать отдельную корпоративную функцию под названием ESG. Их цель была более амбициозной. Они пытались изменить логику принятия решений в компаниях, чтобы наряду с финансовыми показателями руководство системно учитывало те факторы, которые будут определять конкурентоспособность бизнеса через пять, десять или двадцать лет.

Именно поэтому сегодня инвестор смотрит не только на прибыль предприятия. Он анализирует, насколько производство зависит от водных ресурсов, может ли компания работать в условиях новых климатических требований, насколько стабильны её цепочки поставок, существуют ли риски судебных споров, способна ли система корпоративного управления своевременно выявлять критические проблемы.

Иными словами, ЕС постепенно перешел от оценки финансовой эффективности к оценке жизнеспособности бизнеса. Это, пожалуй, самое важное изменение, которое сегодня многие не замечают.

ESG — это не об экологии. Это о предсказуемости бизнеса. Это о способности руководителя увидеть проблему до того, как она приведет к убыткам. Это об умении принимать решения тогда, когда риск еще можно контролировать, а не тогда, когда он уже превратился в кризис.

К сожалению, в украинской практике мы нередко начинаем с противоположной стороны. Сначала создаем новую должность. Затем ищем человека. После этого заказываем обучение. Заказываем разработку политик. Готовим первый отчет. И только потом начинаем думать, как все это связано со стратегией компании.

Неоднократно встречались случаи, когда ESG-менеджер знал об экологических рисках предприятия значительно больше, чем производственный директор, но не имел возможности повлиять на инвестиционные решения. Есть компании, которые готовили очень качественные отчеты, но откладывали модернизацию оборудования еще на несколько лет, хотя прекрасно понимали будущие последствия. Или руководители, которые искренне поддерживали идею устойчивого развития, но воспринимали ее как отдельный проект, а не как новый принцип управления бизнесом.

Именно поэтому сегодня ESG во многих компаниях действительно существует без права голоса. Его приглашают тогда, когда нужно подготовить ответ банку, пройти аудит или написать отчет. Но его почти не приглашают туда, где принимаются решения о новых инвестициях, технологическом развитии, производственной политике или долгосрочной стратегии. А именно там он и должен быть.

Иногда мне кажется, что сегодня Украина стоит перед гораздо более серьезным выбором, чем просто внедрение ESG. Мы решаем, что именно будем импортировать из ЕС: очередной пакет документов или новую культуру управления. И это уже совершенно разные сценарии будущего.

Ведь конкурентоспособные экономики строят не те, кто лучше всех научился писать отчеты. Их строят те, кто научился раньше других принимать правильные решения.