Экономическая правда

Полмиллиарда на иностранных консультантов: в каких спорах Украина защищает свои интересы

Экономическая правда — 2026-05-30T10:20:00+03:00

Мнение эксперта2026-05-30T10:20:00+03:00В 2025 году Министерство юстиции вело 24 дела в зарубежных юрисдикциях и потратило на иностранных юридических консультантов более $12,6 млн (≈ 531,5 млн грн) из заложенных 554,3 млн грн. За этими суммами стоят различные типы споров, страны, суды и арбитражи.Споры и аргументы В соответствии с законодательством Минюст обеспечивает представление интересов государства в иностранных юрисдикционных органах по делам с участием иностранного субъекта и Украины. Для этого в структуре министерства действуют специальные подразделения по вопросам судебной работы. Однако когда спор выходит за пределы национальной юрисдикции и переходит в плоскость международного арбитража или иностранного судебного процесса, государство привлекает внешних юридических консультантов. Финансирование таких услуг предусмотрено в рамках бюджетной программы КПКВК 3601150. В частности, ею покрываются расходы, связанные с защитой прав и интересов Украины при урегулировании споров и рассмотрении за рубежом дел с участием иностранного субъекта и Украины. Уже по традиции (результаты исследований за предыдущие годы можно посмотреть здесь и здесь) мы запросили перечень дел, находившихся на рассмотрении зарубежных юрисдикционных органов и в работе Минюста в 2025 году. Полученный от главного юридического ведомства страны ответ мы дополнили данными с портала Prozorro, а также открытыми сообщениями в СМИ о спорах, на основе чего сформировали собственную сводную таблицу. Это позволило проанализировать международный портфель государства: где именно сосредоточились споры, с кем государство ведет судебные разбирательства, каких консультантов привлекает и какие расходы понесло в течение года. Здесь следует сделать оговорку, что полученные данные отражают не полную стоимость каждого дела, а срез расходов именно за 2025 год, ведь часть производств началась раньше и будет продолжаться дальше. Портфель споров охватывает несколько категорий разбирательств. Наибольшую часть составляют инвестиционные споры против Украины. Наряду с ними имеются коммерческие и инфраструктурные споры с участием государственных органов, отдельный сегмент дел Министерства обороны против иностранных контрагентов, а также некоторые дела, которые не укладываются в привычную модель конфликта. В инвестиционных, коммерческих и послеарбитражных спорах украинская сторона выстраивает свою позицию как на возражениях по существу заявленных требований, так и на процессуальных аргументах. Консультанты оспаривают юрисдикцию арбитражных трибуналов и приемлемость требований, возражают против процессуальных действий, которые могут ухудшить позицию государства, работают с вопросами публичного порядка, процессуального эстопеля, допустимости доказательств и пределов раскрытия документов. В отдельных делах позиция включает противодействие принудительному исполнению арбитражных решений за рубежом, обжалование решений иностранных судов, защиту конфиденциальной информации от раскрытия, а также доказывание отделенности государственных компаний и банков от Правительства Украины, когда истцы пытаются получить доступ к информации об активах или финансовой деятельности государства. Где, с кем и через кого В 2025 году международное процессуальное присутствие Украины было сосредоточено в нескольких ключевых юрисдикционных центрах. Наиболее заметным из них является Вашингтон, где работает Международный центр по урегулированию инвестиционных споров (ICSID). Это специализированный арбитражный институт для рассмотрения инвестиционных споров между государствами и иностранными инвесторами. Именно через ICSID рассматривается значительная часть споров, в которых инвесторы предъявляют требования к Украине на основании международных соглашений о защите инвестиций. Также фигурирует SCC Arbitration Institute — Арбитражный институт Торговой палаты Стокгольма, который администрирует международные коммерческие и инвестиционные арбитражи. Существуют споры в Международном арбитражном суде Международной торговой палаты (ICC) — учреждении со штаб-квартирой в Париже, которое администрирует коммерческие арбитражи, в частности в спорах, связанных с инфраструктурными проектами. Существует также ряд национальных юрисдикций, в которых решаются вопросы исполнения решений или локального сопровождения. Показательна и география истцов. Значительная часть инвестиционных исков исходит от компаний, зарегистрированных в странах ЕС и в Великобритании, которые имели или имеют бизнес-интересы в Украине. Среди них: ABH Holdings S.A., люксембургский холдинг; CTF Holdings S.A., люксембургский холдинг; E.M.I.S. Finance B.V., нидерландская финансовая компания; Enwell Energy plc, британская нефтегазовая компания; Smart Energy B.V., нидерландская компания в сфере газодобычи; Modus Energy, литовская компания в сфере возобновляемой энергетики; Misen Enterprises AB, шведская компания в сфере добычи углеводородов. Можно также отдельно выделить российские споры — прежде всего с "ВЭБ.РФ", ПАО "Татнефть", Республикой Татарстан и её Министерством земельных и имущественных отношений, а также коммерческие и инфраструктурные споры с китайскими и итальянскими компаниями. Этой специфике соответствует и модель привлечения внешних консультантов: в зависимости от юрисдикции, стадии спора и местного законодательства государство работает с командами, выполняющими различные функции. Для крупных инвестиционных и коммерческих споров привлекаются международные фирмы, специализирующиеся на арбитраже, трансграничных процессах и сопровождении споров с участием государств: A&O Shearman — глобальная юридическая фирма, образованная в результате слияния Allen & Overy и Shearman & Sterling, специализирующаяся на международном арбитраже в сфере коммерческих и инвестиционных споров; Hogan Lovells, международная фирма, специализирующаяся на коммерческом и инвестиционном арбитраже, а также на вопросах международного публичного права; Quinn Emanuel Urquhart & Sullivan, фирма, специализирующаяся именно на судебных спорах и арбитраже; Foley Hoag, фирма, известная представительством суверенных государств в международных спорах; Clifford Chance и Latham & Watkins — глобальные фирмы, специализирующиеся на международном арбитраже в сферах энергетики, финансов, строительства и инфраструктуры; Clyde & Co, международная фирма, специализирующаяся на страховых, строительных, энергетических и инфраструктурных спорах; Holland & Knight, фирма, специализирующаяся на международном арбитраже и трансграничном судебном сопровождении; Carter-Ruck, британская фирма, известная в сферах международного права, коммерческих споров, медиа и защиты репутации. В то же время в делах, требующих действий в конкретной национальной юрисдикции, привлекаются местные консультанты, которые обеспечивают представительство в судах соответствующего государства, совершение процессуальных действий или сопровождение процедур признания и исполнения решений. Распределение вознаграждений в 2025 году оказалось крайне неравномерным: на две фирмы — A&O Shearman и Quinn Emanuel — пришлось около 74 % всех выплат иностранным консультантам (≈ 9,3 млн долларов из 12,6 млн долларов). Остальные позиции делят между собой менее четверти бюджета. Где сосредоточены риски и деньги Наибольшие расходы в 2025 году пришлись на те случаи, где для государства сошлись воедино высокий финансовый риск, сложная юрисдикция и необходимость интенсивного процессуального сопровождения. Это прослеживается в крупных инвестиционных спорах. Так, в рамках дела по иску "ВЭБ.РФ" к Украине, где сумма требований составляет более 3,2 млрд долларов США плюс проценты, в 2025 году было произведено две выплаты вознаграждения советнику — 1,5 млн и 2,4 млн долларов США. Этот спор возник после того, как Украина выставила на продажу и фактически реализовала 99,77% акций Проминвестбанка, принадлежавших структуре ВЭБ. В ответ российская сторона подала инвестиционный иск, усмотрев в этих действиях нарушение своих прав как инвестора. В деле ABH Holdings (исковые требования на сумму 513,1 млн долларов) суммы вознаграждения составили 1 млн евро и 2,8 млн евро. Данный спор находится на стыке инвестиционного арбитража, банковского права и санкционного регулирования, поскольку речь идет о требованиях, связанных с экспроприацией Сенс Банка (бывший Альфа-Банк). Значительные расходы также зафиксированы в деле Modus Energy — 338,5 тыс. долларов и 561,3 тыс. долларов, хотя сумма исковых требований здесь значительно меньше, чем в крупнейших инвестиционных спорах, и составляет 22,7 млн долларов плюс годовые проценты. Литовская компания инвестировала в солнечные электростанции в Украине, но из-за изменений в законодательстве в 2020 году был снижен "зеленый тариф". Инвестор утверждал, что это нарушает Энергетическую хартию и наносит ущерб бизнесу. В деле Misen Enterprises, где сумма исковых требований составляет $810,3 млн, расходы на юридических консультантов составили $750 тыс. Предмет спора — газодобывающий проект в Украине. Истец связывает нарушение своих прав с введением 70-процентной ставки платы за пользование недрами для добычи газа в рамках совместной деятельности, что, по его версии, привело к расторжению соответствующего соглашения. Как видно из приведенных цифр, сумма иска не всегда напрямую коррелирует с расходами на юридического консультанта. Так, в деле "ВЭБ.РФ" наибольший объем требований сопровождается и высокими выплатами консультанту. В то же время в деле Misen Enterprises, где сумма требований также значительна, годовые расходы на юридическое сопровождение выглядят заметно скромнее. В деле Modus Energy, напротив, сумма требований меньше по сравнению с крупнейшими инвестиционными спорами, но расходы на юриста остаются ощутимыми. Это можно объяснить конкретными обстоятельствами самого дела — большинство факторов зависит от стадии процесса, интенсивности производства в соответствующий период и характера процессуальных действий, которые советник осуществлял для Министерства юстиции в 2025 году. Доля Минобороны Отдельный блок составляют дела Министерства обороны, возникшие в условиях военного положения. Имеющиеся споры отличаются от инвестиционных арбитражей не только сторонами, но и процессуальной логикой. Если в инвестиционных спорах Украина преимущественно защищается от требований, то здесь она, напротив, пытается взыскать средства с иностранных контрагентов, добиться исполнения решений или обеспечить их признание в соответствующих странах. В споре с CENTCOM Global речь идет о контракте от 16.03.2022 на поставку 152-мм артиллерийских боеприпасов. Украина настаивает на том, что контракт не был надлежащим образом выполнен, и добивается взыскания 18,2 млн долларов США и процентов. Дело Regulus Global касается другого оборонного контракта — от 23.06.2022 на поставку 122-мм снарядов. Здесь государство также доказывает нарушение поставщиком своих обязательств и заявляет требования на сумму $13 млн плюс проценты. Дело в Турции связано с компанией Farmtr и контрактом от 14.03.2022 на поставку бронежилетов. После невыполнения поставки стороны заключили договор о медиации по турецкому праву, в котором должник признал задолженность в размере €16,8 млн. Часть этой суммы — €3 млн — была выплачена, однако остальная часть осталась непогашенной. Поэтому Украина пытается взыскать не менее €13,8 млн. Некоторые дела уже перешли в стадию исполнения решений, вынесенных в пользу Минобороны Международным коммерческим арбитражным судом при Торгово-промышленной палате Украины. Так, в словенском деле IZOP-K речь идет о задолженности по двум контрактам от 10.03.2022, которую публично связывают с предоплатой за бронежилеты и другое баллистическое снаряжение. В чешских делах AKM GROUP-CZ и 7,62 S.R.O. предметом споров были нарушения условий поставки по оборонным контрактам. В деле 7,62 S.R.O. из судебных материалов следует, что контракт касался бронежилетов с комплектом пластин, часть которых была поставлена ненадлежащего качества. Польское дело WDI также связано с договором поставки, который в открытых источниках ассоциируют с бронежилетами, и уже находится на стадии признания и исполнения арбитражного решения в Польше. География споров Минобороны отличается от географии крупных инвестиционных споров: здесь фигурируют Швейцария, Турция, Словения, Чехия и Польша. В то же время не каждое дело из этого блока предполагало привлечение отдельного иностранного советника для полного представительства. В некоторых случаях Минюст обеспечивал самопредставительство в полном объеме, в других — ограничивался лишь консультационными услугами. Зато там, где требовались действия в конкретных национальных судах или исполнительных процедурах, привлекались локальные фирмы, работающие в соответствующей юрисдикции. Именно поэтому среди советников фигурируют Pekin ve Bayar, KIRM PERPAR, Banyaiova Vozehova, Łaszczuk i Wspólnicy. * * * Структура портфеля дел Минюста в 2025 году свидетельствует о том, что государство тратит ресурсы не только на защиту от многомиллионных исков, но и на попытки вернуть средства, обеспечить исполнение решений и отстаивать другие интересы за рубежом.

Экономическая логика ударов по энергетике в одном графике

Экономическая правда — 2026-05-29T16:30:00+03:00

Енергетика2026-05-29T16:30:00+03:00 Систематическая кампания России по уничтожению энергетической инфраструктуры Украины является, пожалуй, наиболее стратегически значимым аспектом её экономической войны против нашей страны. С 2022 года каждая электростанция, кроме атомных, подверглась как минимум одному удару, цены на электроэнергию для промышленных потребителей выросли в четыре раза, а длительные отключения электроэнергии стали обычным явлением в жизни. Однако экономические последствия этой энергетической войны выходят далеко за пределы собственно электроэнергетики. Чтобы формально изучить этот вопрос, мы анализируем, как доля затрат на электроэнергию в различных отраслях коррелирует с межотраслевыми мультипликаторами для украинской экономики в 2021 году. Это позволяет более точно определить, какие отрасли обладают наибольшей совокупной уязвимостью — одновременно чувствительны к ценовым шокам в энергетическом секторе и способны передавать эти шоки всей экономике. window.addEventListener("message",function(a){if(void 0!==a.data["datawrapper-height"]){var e=document.querySelectorAll("iframe");for(var t in a.data["datawrapper-height"])for(var r,i=0;r=e[i];i++)if(r.contentWindow===a.source){var d=a.data["datawrapper-height"][t]+"px";r.style.height=d}}}); График основан на данных Госстата и Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). На основе этих двух источников рассчитаны межотраслевые мультипликаторы и доли расходов на электроэнергию. Для наглядности нанесены две опорные линии: горизонтальная — на уровне мультипликатора 2,5 (это примерно невзвешенное среднее значение мультипликатора в экономике), и вертикальную – на уровне доли затрат на электроэнергию 0,015, или 1,5% общего объема производства в отрасли (примерно средняя доля затрат на электроэнергию). Эти линии делят график на четыре квадранта, каждый из которых представляет отдельную категорию экономической уязвимости. Нижний левый квадрант включает секторы с низкой энергоемкостью и низкими мультипликаторами — отрасли, относительно защищенные от энергетических потрясений и генерирующие ограниченную экономическую активность в смежных секторах. Верхний левый квадрант — включает отрасли с высокими мультипликаторами, но низкой долей затрат на электроэнергию — отрасли, тесно связанные с другими отраслями, для которых перебои с электроснабжением не являются основной угрозой. Нижняя правая часть охватывает отрасли с высокой энергоемкостью, но низкими мультипликаторами — уязвимые к отключениям электроэнергии, но такие, чьи проблемы не вызывают масштабных каскадных эффектов для экономики. Наибольшее значение имеет верхний правый квадрант: он включает отрасли с высокими мультипликаторами и высокими затратами на электроэнергию, сбои в работе которых являются одновременно очень дорогостоящими из-за прямых потерь производства и чрезвычайно разрушительными из-за их влияния на другие отрасли экономики. Именно в правом верхнем квадранте (высокие мультипликаторы и высокие затраты на электроэнергию) сосредоточены наиболее стратегически важные отрасли. Например, химическая, бумажная и резиновая промышленность. Металлургия расположена на границе — с мультипликатором, приближающимся к 3,5, и долей затрат на электроэнергию чуть ниже опорной линии. Эти отрасли являются — или были до войны — одними из центральных опор украинской экономики и цепочек поставок промежуточной продукции. Логика ударов по инфраструктуре С 2022 года россияне систематически наносят удары по электростанциям, линиям электропередачи, распределительным узлам, трансформаторам и инфраструктуре по добыче газа. Цены на электроэнергию для бизнеса выросли с 50 долл./МВт-ч в 2021 году до 230 долл./МВт-ч в начале 2026 года, а пиковые достигали 370 долл./МВт-ч. Это не просто убытки. Это целенаправленная стратегия, экономическая логика которой и видна на графике. С помощью перебоев в электроснабжении Кремль не просто сокращает производство в отраслях, которые непосредственно потребляют электроэнергию. Он также наносит удар по отраслям, расположенным в верхнем правом квадранте — тем, которые одновременно в наибольшей степени зависят от стабильного электроснабжения и обладают наибольшей способностью создавать значительные мультипликативные эффекты при нормальной работе. Химический завод, работающий на пониженной мощности из-за перебоев с электроснабжением, не просто производит меньше продукции: он ограничивает поставки промежуточных ресурсов для сельского хозяйства, промышленности и строительства. Бумажная фабрика, вынужденная регулярно останавливаться, не только сокращает выпуск бумаги: она нарушает работу издательской сферы, упаковочной промышленности и цепочек поставок, зависящих от бумажных материалов. Металлургические комбинаты вынуждены осуществлять "превентивные остановки" во время пиковой нагрузки на энергосистему, поскольку внезапное отключение электроэнергии может привести к затвердеванию расплавленного металла внутри доменных печей — повреждению, устранение которого занимает несколько дней и может навсегда вывести из строя дорогостоящее оборудование. Результатом стало сокращение производства стали примерно на 50%. Асимметрия между крупными и мелкими секторами Одной из важнейших особенностей графика является связь между размером пузырьков, отражающим добавленную стоимость, и их расположением в квадрантах. Самые крупные пузырьки сосредоточены не в верхнем правом квадранте, а в центральной и нижней частях. Сельское хозяйство и торговля — две крупнейшие отрасли по добавленной стоимости — изображены в виде больших пузырей, расположенных вблизи вертикальной опорной линии, но ниже горизонтального порога мультипликатора 2,5. Это отражает важную структурную особенность украинской экономики: крупнейшие по стоимости сектора не являются наиболее экономически взаимосвязанными и не являются наиболее энергоемкими. Децентрализованный характер сельского хозяйства, то есть тот факт, что ракетные и дронные удары по полям дают лишь ограниченный результат, а также довольно умеренная доля затрат на электроэнергию в этом секторе объясняют, почему агробизнес стал одним из наиболее устойчивых секторов во время войны. Читайте также "Ноль генерации". Последствия рекордного удара баллистикой по энергетике Однако у этого наблюдения есть и более тревожный аспект. Секторы в верхнем правом квадранте — те, которые наиболее уязвимы перед двойной угрозой отключений электроэнергии и мультипликативного распространения ущерба — обычно представлены меньшими пузырьками, что указывает на более скромную добавленную стоимость в них. Это может создать впечатление, что сбой в их работе менее значим с экономической точки зрения, чем показывают их мультипликаторы. Однако такая интерпретация ошибочна. Межотраслевые мультипликаторы как раз и измеряют способность сектора генерировать экономическую активность за пределами собственной добавленной стоимости. Сектор с мультипликатором 3,5 и умеренной добавленной стоимостью может создавать совокупную экономическую активность, которая в три с половиной раза превышает собственный объем производства в нем благодаря связям с поставщиками и потребителями. Поэтому небольшой размер "пузыря", скажем, химической промышленности скорее недооценивает, чем переоценивает экономический ущерб от его подавления. Парадокс доли расходов на электроэнергию Доля расходов на электроэнергию, указанная на горизонтальной оси, заметно ниже, чем во многих странах региона, — ниже, чем в Польше, Чехии, Германии, Беларуси или РФ. Это не следует рассматривать как признак энергоэффективности. Напротив, Украина является одной из наиболее энергонеэффективных экономик Европы – с большими потерями при передаче электроэнергии и инфраструктурой советского типа, рассчитанной на промышленную базу, которая в значительной степени была демонтирована с начала 1990-х годов. Низкая доля затрат на электроэнергию отражала исторически субсидированные цены на электроэнергию и структурный избыток генерирующих мощностей по сравнению со спросом после перехода к рыночной экономике — условия, которые обеспечивали одни из самых низких цен на электроэнергию в Европе до войны. Читайте также Генератор цен: как отключение света влияет на производство пищи и ее стоимость Эта особенность важна для интерпретации графика, поскольку означает, что он, построенный на данных 2021 года, вероятно, занижает текущую уязвимость украинских секторов к перебоям в энергоснабжении. Поскольку цены на электроэнергию для промышленности с 2021 года выросли в 4–5 раз, фактическая доля затрат на электроэнергию для промышленных предприятий, сохранившихся в 2026 году, значительно выше, чем показано на горизонтальной оси. Секторы, которые в 2021 году находились ниже контрольной линии в 1,5%, теперь могут работать с долей расходов на электроэнергию, в два-три раза превышающей этот уровень — то есть еще глубже погружаться в зону энергетической уязвимости без адекватного роста способности покрывать эти расходы. Последствия для стратегии восстановления Этот график напрямую влияет на то, как международные партнеры Украины должны подходить к определению приоритетов восстановления в случае прекращения огня или окончания войны. Традиционный подход к послевоенной реконструкции — восстановление инфраструктуры, жилья и государственных услуг — необходим, но недостаточен, если он не учитывает конкретные уязвимости, выявленные на графике. График подчеркивает стратегическую важность децентрализации производства электроэнергии уже сейчас и на этапе послевоенного восстановления. Концентрация генерирующих мощностей на крупных объектах, по которым легко нанести удар, является именно той структурной особенностью, которая делает верхний правый квадрант столь уязвимым. Внедрение распределенной генерации — небольших возобновляемых источников энергии, промышленных генераторов, децентрализованных систем хранения — не только снизит частоту отключений. Оно структурно ослабит экономический рычаг, который атаки на энергетическую инфраструктуру дают противнику, готовому систематически его использовать. Читайте также Бизнес держится на генераторах. Но ресурс первых и вторых не бесконечен График также демонстрирует взаимосвязь между экономической структурой и военной стратегией. Он показывает, что кампания России против украинской энергетической инфраструктуры не просто разрушительна. С точки зрения противника, стремящегося максимизировать экономический ущерб от каждого удара, она является стратегически рациональной. Понимание этой рациональности и наложение её, как это делает график, на реальную структуру украинской экономики является необходимым условием для создания стратегии восстановления, которая устраняет не только симптомы военных экономических разрушений, но и их глубинную структурную логику. Соавтор: Татьяна Дерюгина, доцент кафедры финансов Иллинойсского университета

Как лидерам вести коммуникацию в эпоху кризиса

Экономическая правда — 2026-05-29T12:30:00+03:00

Согласно данным PwC Global Crisis and Resilience Survey 2023, 91 % организаций по всему миру столкнулись как минимум с одним сбоем или кризисом в предыдущие годы. Для украинского бизнеса эта новая реальность особенно актуальна: война стала частью операционной среды, и умение справляться с кризисами — это не преимущество, а условие выживания. Российско-украинская война влияет не только на нас. По данным European Communication Monitor, 59 % директоров по коммуникациям крупнейших компаний ЕС назвали её кризисом номер один по влиянию на корпоративные коммуникации — выше, чем пандемия, ближневосточные конфликты или американо-китайское противостояние. Кризис больше не является исключением, поэтому реагировать на него как на отдельное событие — дорогостоящая управленческая ошибка. Такое умение должно стать базовой управленческой компетенцией. Типичная первая реакция бизнеса на кризис выглядит стандартно: руководитель созывает совещание, на котором обсуждаются финансы, операционные вопросы и юридические риски, а вопросы коммуникации оставляют на конец или выносят "отдельно, потом, с пиарщиком". В этом заключается главная управленческая ошибка: коммуникация воспринимается как "упаковка" принятого решения, а не как его неотъемлемая часть. По данным Американской ассоциации по связям с общественностью (Public Relations Society of America), компании, которые публично реагируют в течение первых трех часов, несут на 42 % меньше репутационного ущерба, тогда как задержка более чем на 24 часа увеличивает негативное освещение в СМИ на 300 %. То есть окно реагирования — это не дни и не часы, а одна рабочая смена. Это не пиар-метрика, а управленческая. Именно она определяет, как рынок оценит ваши решения. В феврале 2026 года PRCA официально определила PR как "стратегическую управленческую дисциплину, которая укрепляет доверие, улучшает репутацию, помогает руководителям осмысливать сложность и управлять волатильностью". Это констатация: уровень ответственности за коммуникационное решение равен финансовому. Нидерландские исследователи Арьен Боин и Полт Харт в работе "The Politics of Crisis Management" показали: кризисное лидерство состоит из пяти задач: понимание ситуации, принятие решений, управление подотчетностью, обучение и поиск смысла. Формирование смысла — построение нарратива, который объясняет людям, что произошло и что делается. Это не техническая задача для PR-отдела, а стратегическая задача руководителя, которая стоит не после принятия решений, а наряду с ними. Читайте также Как публичность первых лиц влияет на бизнес Боин и Харт выделяют пять критериев эффективной кризисной коммуникации. Предложите достоверное объяснение произошедшего. Честно назовите причины. Признайте известное и честно скажите, чего пока не знаете. Ложь или умалчивание в первый день обесценивает всё, что вы скажете в дальнейшем. Практический вопрос для руководителя: "Смогу ли я через год отстоять свою сегодняшнюю версию событий?". Давайте ориентиры. Во время кризиса люди ищут не только объяснения тому, что произошло, но и инструкции: что делать, чего ожидать, куда обращаться. Если руководитель не дает ориентиров — их дадут слухи. Практический вопрос: "Понятно ли после моего выступления, что делать сотруднику, клиенту, партнеру завтра утром?". Вселяйте надежду. Речь идет не об оптимизме, а о четкой формулировке: что мы делаем, чтобы справиться; каков наш план; почему мы уверены, что выйдем из этой ситуации. Надежда без плана — обман. План без надежды — демотивация. Практический вопрос: "Дал ли я людям повод верить, что мы это выдержим, и почему?". Проявляйте эмпатию. Люди готовы простить бизнесу многое, но не прощают равнодушия к их боли, потерям и тревогам. Юридически выверенный текст без эмпатии проигрывает простому честному признанию. Практический вопрос: "Понятно ли из моей коммуникации, что я вижу на той стороне человека, а не проблему для бизнеса?". Покажите, что вы контролируете ситуацию. Не "все под контролем" — это неправда, и все это слышат, а "мы знаем, что делаем". Контроль во время кризиса — это не обещание результата, а демонстрация управленческой дисциплины. Практический вопрос: "Я выгляжу как человек, принимающий решения, или как человек, реагирующий на события?". Если руководитель выполняет эти пять задач, коммуникация перестает быть реактивной функцией и становится управленческим инструментом наравне с финансовыми или операционными решениями. Тогда становится ясно главное: во время кризиса люди не запоминают, что именно вы решили, но долго помнят, как вы им об этом сказали.

Что делать с центральным отоплением

Экономическая правда — 2026-05-29T08:30:00+03:00

Украина вступила в отопительный сезон 2025–2026 годов в самых сложных условиях за всю историю независимости. После трех лет массированных атак энергетическая система встречает зиму с разрушенными ТЭЦ, дефицитом газа, критически изношенными сетями и действующим мораторием на повышение тарифов. Ситуация не просто сложная, а катастрофическая. В таких условиях не только комфорт, но и физическое выживание городов зависит от решений, принимаемых сейчас. Несмотря на заявления о плановой подготовке, теплоснабжающая отрасль вступает в сезон на грани технического и финансового коллапса. Изношенность сетей достигает 80%, потери тепла – 40%, а большинство ТЭС работают в убыток из-за моратория на тарифы. Любая масштабная атака со стороны России может парализовать работу котельных и оставить сотни тысяч людей без тепла. Без решительных реформ эта зима может стать самой дорогой и самой холодной в новейшей истории Украины. Этот сезон — не просто очередная зима. Это проверка способности государства принимать непопулярные, но необходимые решения, без которых модернизация невозможна. От результата этой проверки зависит, будет ли у нас будущее для системы централизованного теплоснабжения или мы сделаем ещё один шаг к её утрате. Проблема 1. Дефицит энергии Разрушение критически важной энергетической инфраструктуры привело к резкому увеличению импорта газа. За первую половину 2025 года он вырос в 19,3 раза по сравнению с аналогичным периодом 2024 года. В условиях существенного падения собственной добычи и роста спроса со стороны теплокоммунэнерго это делает Украину более зависимой от газового рынка ЕС. С 2015 года Украина не закупает топливо у "Газпрома", однако импорт из Словакии и Венгрии не гарантирует отсутствия российского ресурса в общем потоке. Газовые хабы ЕС работают по принципу смешанного пула, а Россия в 2024–2025 годах поставляла как трубопроводный, так и сжиженный газ (СПГ) в ряд стран ЕС. Это означает, что доля российского ресурса в физических потоках сохраняется, и часть импортируемого Украиной газа может иметь российское происхождение, несмотря на формально европейский юридический статус этого топлива. Юридически он считается принадлежащим ЕС, поскольку пересекает границу ЕС и смешивается. Фактически же это означает, что, несмотря на прекращение прямого транзита российского газа через Украину с 1 января 2025 года, украинские деньги опосредованно могут финансировать агрессора через посредников из ЕС. Похоже, что мы финансируем врага, который убивает украинцев и разрушает их дома. Этот парадокс создает дополнительную геополитическую уязвимость: страна по-прежнему зависит от структуры газового рынка ЕС и политики отдельных государств-членов. Наряду с этим, предприятия теплоснабжения сталкиваются не только с высокой ценой на газ, несмотря на её сдерживание для населения, но и с нехваткой электроэнергии для работы насосных станций и вспомогательного оборудования. Любая масштабная атака на энергосистему может парализовать работу теплоснабжения и оставить города без тепла. Проблема 2. Устаревшее оборудование Устаревшее оборудование и чрезмерные потери в теплосетях — ключевые факторы неэффективности системы централизованного отопления. Ситуация кардинально отличается от показателей эффективности, достигнутых в странах Евросоюза. Состояние системы централизованного теплоснабжения в большинстве городов является критическим. Степень износа оборудования достигает 80%. Это означает, что оно исчерпало нормативный ресурс, работает с низким коэффициентом полезного действия и является аварийным. Устаревшие котлы еще советского производства имеют значительно более низкий КПД по сравнению с современными конденсационными установками. Это приводит к перерасходу топлива при производстве гигакалории тепла. Высокий износ и отсутствие средств на модернизацию из-за замораживания тарифов приводят к частым авариям и перебоям в теплоснабжении. Читайте также Сбежать от крупных ТЭЦ: почему государство не разрешает массовый переход на индивидуальное отопление Средний показатель теплопотерь в сетях ЕС составляет 10–12%, в Украине – 21,9%, а в отдельных регионах и на отдельных участках этот показатель превышает 40%. Вместо квартир отапливаются улицы. За это, согласно существующей методике, в конечном итоге платит потребитель или покрывают расходы местный или государственный бюджеты. Еще одна проблема — низкая энергоэффективность жилья. Потери тепла в домах советской застройки превышают потери в сетях. Это следствие сдерживания тарифов, что не стимулировало инвестиции в модернизацию. Программа Фонда энергоэффективности "Энергодом" продвигалась медленно и не стала массовым инструментом, как это было с "теплыми кредитами" в 2014–2019 годах. Искусственное сдерживание тарифов подрывает финансовую стабильность предприятий теплоснабжения и блокирует основной рыночный механизм, призванный стимулировать потребителей к экономии, в результате чего Украина остается одной из самых энергоемких стран Европы. Проблема 3. Тарифы В Украине действует мораторий на повышение тарифов на тепло и горячую воду, введенный до окончания военного положения. Это социально важное решение на фоне массовых атак и потери доходов населения. Однако в долгосрочной перспективе оно имеет разрушительные последствия. Тарифы не покрывают даже эксплуатационных расходов, не говоря уже об амортизации, капитальном ремонте или обновлении оборудования. В результате большинство предприятий теплоснабжения работают в режиме хронического дефицита средств, накапливая долги перед "Нафтогазом", операторами электросетей и поставщиками оборудования. Этот долговой "снежный ком" тормозит модернизацию и развитие, что приводит к техническому упадку системы. Обоснованные тарифы, которые ежегодно пересматриваются на бумаге, в несколько раз превышают действующие, но не могут быть введены из-за политических ограничений. Кризис усугубляет методика тарифообразования. Модель "затраты плюс" (cost-plus) предполагает, что тариф формируется на основе фактических затрат. Чем больше газа, электроэнергии или воды потребляет предприятие теплоснабжения, тем выше тариф, который ему утверждают. Это создает парадоксальную ситуацию: предприятие, которое сокращает потери, модернизирует котлы или переходит на альтернативные источники, "наказывается" снижением тарифного дохода. В то же время предприятия теплоснабжения, работающие неэффективно, получают более высокий тариф. В таких условиях модернизация становится экономически невыгодной. Кроме того, эта модель противоречит требованиям ЕС и логике энергетического перехода. Она блокирует инвестиции в ВИЭ, когенерацию, тепловые насосы и другие технологии, способные снизить зависимость от газа. ТЭС не имеют ни финансовых, ни регуляторных стимулов к повышению эффективности — лишь к "проеданию" ресурсов. Затягивание тарифной реформы создает и системные макроэкономические риски. Дефицит ТКЭ покрывается за счет долгов и дотаций местных бюджетов, которые и без того работают в режиме военной экономии. Это отвлекает ресурсы, которые должны были бы направляться на критически важные нужды общин: жилье, медицину, восстановление инфраструктуры. В перспективе нескольких лет такая модель становится финансово неосуществимой и создает угрозу массовых банкротств теплокоммунэнерго. После отмены моратория тарифы на тепло будут расти неравномерно. В городах, где сети были модернизированы и потери ниже, тариф вырастет умеренно. Там, где сети десятилетиями не обновлялись, подорожание может быть в разы выше, а это риск отключения домов и перехода на индивидуальное отопление. Проблема 4. Отсутствие политической воли В Украине нет единой, финансово обеспеченной государственной программы модернизации ТЭК. Большинство изменений происходит на уровне городов или в рамках грантовых проектов. Новая программа, утвержденная правительством 1 октября 2025 года, формально создает основу для обновления отрасли, однако возможность ее финансирования — отдельный вопрос. Режим "ручного управления" противоречит требованиям ЕС и "Плану восстановления Украины", в котором энергоэффективность, декарбонизация и рыночное тарифное регулирование определены в качестве приоритетов. ЕС ожидает от Украины отказа от сдерживания тарифов и перехода к прозрачному, конкурентному рынку тепла, способному стимулировать инвестиции. Читайте также Как Никополь, Марганец и Покров избавились от централизованного отопления Без отмены моратория и введения стимулов для модернизации привлечь миллиарды международных инвестиций не удастся, но для этого необходима политическая воля. Из-за низких тарифов на отопление и отсутствия широких государственных программ поддержки темпы термомодернизации жилья остаются критически низкими. Пока домохозяйства платят относительно мало за тепло, у них нет мотивации вкладывать собственные средства в утепление зданий, хотя это единственный путь к снижению энергопотребления. В результате общины, готовые модернизировать жилой фонд, сталкиваются с отсутствием доступных инструментов софинансирования. Дорожная карта. Тариф Ситуация в сфере теплоснабжения является критической, затягивание реформы тарифов грозит системными проблемами. Для укрепления доверия населения перед повышением тарифов правительство и регулятор должны обеспечить полную прозрачность в формировании действующих тарифов и расходовании средств теплокоммунэнерго. Прозрачность должна быть обеспечена до повышения тарифов и включать в себя аудит активов, четкое обоснование составляющих расходов и контролируемое распределение средств. С учетом требований ЕС и задач "Плана восстановления", следует приступить к разработке новой тарифной политики и организовать её обсуждение с участием городов, регулятора, профильных ассоциаций и международных партнеров. Это позволит подготовиться к снятию моратория до конца 2026 года. Новый тариф должен быть прозрачным, методически унифицированным и защищенным от политического вмешательства. Поэтапный переход к экономически обоснованным тарифам должен быть синхронизирован с укреплением системы субсидий, поддержкой наиболее уязвимых домохозяйств и информационной кампанией. Невозможно отменить мораторий одномоментно без социальных последствий, поэтому в 2026 году следует провести аудит активов ТКЭ, унифицировать методики, разработать инструменты защиты потребителей. Эффективным инструментом перехода к стабильному рынку тепла может стать единый для всей страны двухкомпонентный тариф: разделение платежа на фиксированную часть (плата за мощность) и переменную (плата за фактическое потребление тепла). Такая модель применяется в странах ЕС и обеспечивает предприятиям теплоснабжения финансовую стабильность. Фиксированная часть, которая оплачивается в течение года, покрывает расходы на амортизацию оборудования, заработную плату персонала, ремонт и обслуживание сетей. Переменная часть (Гкал) оплачивается только в отопительный сезон и отражает уровень потребления. Предприятия, перешедшие на двухкомпонентный тариф, демонстрируют более высокую финансовую дисциплину, способность планировать ремонты и инвестиции. Новая модель должна предусматривать инвестиционные стимулы. Предприятия теплоснабжения должны получать выгоду от сокращения потерь, перехода на возобновляемые и неископаемые источники тепла, а также от модернизации внутридомовых сетей. Тарифная политика должна быть направлена не только на покрытие затрат, но и на повышение эффективности системы. Необходимо отказаться от устаревшей модели "затраты плюс", которая стимулирует предприятия потреблять больше ресурсов ради более высокого тарифа. Согласно новой модели, достигнутая благодаря модернизации экономия должна оставаться у предприятия в качестве инвестиционного ресурса. Тариф должен не только компенсировать затраты, но и включать инвестиционную часть, что будет создавать стимулы к модернизации. Экономически обоснованный тариф является ключевым внешним стимулом для термомодернизации домов. Пока тепло искусственно дешево, у владельцев квартир нет интереса вкладывать средства в утепление, даже несмотря на понимание его преимуществ. Только когда счета будут отражать реальную стоимость производства тепла, ОСМД начнут массово участвовать в программах модернизации. Повышение тарифов должно сопровождаться расширением доступа к недорогим кредитам, грантовым программам и механизмам софинансирования, чтобы модернизация была по карману для сообществ. Дорожная карта. Программа модернизации Украине необходима общегосударственная программа модернизации теплокоммунэнерго с четким финансовым обеспечением и реалистичными механизмами внедрения. Ни один город не в состоянии самостоятельно профинансировать замену тепловых сетей, модернизацию котельных или переход на современные технологии теплогенерации — это обходится в сотни миллиардов гривен. Большинство предприятий теплоснабжения вынуждены ограничиваться устранением аварийных участков, а привлекать внешнее финансирование умеют лишь отдельные предприятия. Читайте также Россияне хотят оставить украинцев без тепла. Реально ли это и что делать? Государственная программа должна изменить логику работы отрасли: от реагирования на аварии к системной, превентивной модернизации. Распоряжением правительства № 1083-р от 1 октября 2025 года утверждена государственная целевая экономическая программу энергетической модернизации предприятий тепловой энергетики до 2030 года. Ее бюджет составляет 292,4 млрд грн, но из госбюджета планируется выделить лишь 37,47 млрд. Остальные средства должны обеспечить местные бюджеты и неуказанные прочие источники. В условиях войны, дефицита местных бюджетов и ограниченных возможностей частных инвесторов такая финансовая архитектура нереалистична. Отмена моратория и цены После отмены моратория тарифы будут расти неравномерно, что станет прямым показателем технического состояния сетей и качества управления ТКЭ. В городах, где предприятия модернизировали часть инфраструктуры, а потери тепла относительно невысоки, повышение может ограничиться 20%. В населенных пунктах с устаревшими сетями и слабым управлением рост стоимости может превысить 100%. Такое разграничение станет объективным показателем эффективности местных властей и коммунальных предприятий, а для жителей — сигналом о том, какие решения принимались в последние годы. Это создаст дополнительный стимул для общин инвестировать в модернизацию инфраструктуры, чтобы избежать резкого скачка тарифов. Реализация "зеленых" проектов Пока биотопливо, тепловые насосы или системы на основе отработанного тепла конкурируют с дешевым "социальным" газом, инвестиции в ВИЭ невыгодны. Рыночная цена на газ является ключевым катализатором декарбонизации теплового сектора. Она делает альтернативные технологии конкурентоспособными, создает стимулы для их развития, заставляет предприятия теплоснабжения искать более дешевые и устойчивые источники тепла. Это повышает энергетическую безопасность страны и снижает зависимость от импортного топлива. Украина стоит перед выбором, который определит энергетическое будущее на десятилетия вперед. Мы можем продолжать латать изношенные сети, сохранять низкие тарифы и зависеть от импорта газа сомнительного происхождения. Или же можем использовать нынешний кризис как точку невозврата: начать реформы, модернизировать системы, инвестировать в энергоэффективность и возобновляемую тепловую генерацию. Центральное отопление может остаться основой энергетической безопасности украинских городов лишь при наличии политической воли, честной тарифной политики и государственной программы модернизации. В противном случае мы окончательно лишимся этой системы, а каждая следующая зима будет дороже, холоднее и опаснее.

Может ли Украина стать процветающей

Экономическая правда — 2026-05-28T12:30:00+03:00

Этот вопрос, указанный в заголовке, я часто слышу от иностранных инвесторов. У нас есть ресурсы, инженеры и образованные люди, так что же мешает превратить этот потенциал в рост? Ответ — в контракте элиты: когда существует класс людей, которые связывают своё благополучие с благополучием страны через налоги, правила, долгосрочные инвестиции и институт репутации. Этот текст — мой манифест и приглашение к публичной дискуссии. Концептуальная основа: бильдунг и зрелость Скандинавские страны прошли путь от патернализма к ответственности благодаря системе неформального образования взрослых. Лене Рейчел Андерсен и Томас Бьоркман описали этот процесс в книге "Билдунг. Нордический секрет красоты и свободы". Авторы на примере простой иллюстрации "десять кругов принадлежности" показали, как человек, отталкиваясь от собственного "я", развивается до следующих уровней: способности заботиться о семье и сообществе, служить нации, участвовать в создании мирового наследия. Речь идет не о дипломах. Речь идет о способности развиваться на протяжении всей жизни и переходить на более высокие уровни личной зрелости посредством сознательного самосовершенствования. Украине нужна подобная инфраструктура: места, где капитал учится мыслить институционально, а элита — брать на себя долгосрочные обязательства не по принуждению, а из-за внутренней зрелости. Такого развития могут (не) достичь как богатые, так и не очень. Поэтому я убежден, что страны становятся богаче не тогда, когда "имеют потенциал", а когда этот потенциал воплощается в жизнь. Почему прервалась преемственность Исторически у нас уже были элиты, которые брали на себя ответственность и выполняли долгосрочные обязательства. Однако внешние факторы регулярно прерывали эту преемственность. Киевская Русь XI века была одним из крупнейших политических пространств Европы. Брак Анны Ярославны с французским королём свидетельствует о культурной интеграции Руси в европейский контекст. Однако это был скорее союз княжеств и торговых путей, а не централизованное государство. Внутренние правила наследования и конкуренция элит делали систему уязвимой для распада. Монгольское нашествие и разрушение Киева в XIII веке стали не только военной катастрофой, но и ударом по преемственности элит и институциональной памяти. После таких потрясений страны восстанавливаются веками или навсегда меняют свою траекторию развития. В дальнейшем Украина существовала в чужих государственных структурах. Элита каждый раз стояла перед простым выбором: ассимилироваться или лишиться статуса. Для отдельной семьи первый вариант был рациональным, для страны — разрушительным: преемственность институтов не сохранялась. Украинское old money без наследственности Существовали украинские меценаты и промышленные семьи, такие как Терещенко и Симиренко. Развивались просветительская деятельность, культурные и образовательные инициативы. Существовало кооперативное движение и объединения соинвесторов за более чем сто лет до толоки и "Промприлада". Однако ХХ век систематически прерывал преемственность: войны, репрессии, национализация, вынужденная эмиграция разрушали экономическую базу и уничтожали культуру "долгосрочных инвестиций". Читайте также Почему одни страны бедные, а другие - богатые? Объяснили лауреаты премии "Нобеля" по экономике Когда в обществе отсутствует преемственность, капитал появляется, но редко становится институтом. Это одна из причин, по которой мы встретили независимость без устойчивого слоя людей, для которых репутация, правила и долгосрочная перспектива — не декорация, а образ жизни. После 2022 года старая система дала сбой, а новая не успела укрепиться. Открылось окно возможностей, но оно не будет вечным. Возникают вопросы: сформируется ли новый класс людей, которые будут строить здесь по правилам на десятилетия, не сломают ли их дух и благие намерения, не вытеснят ли за границу? New Old Money Если предположить, что такая элита появится, её необходимо описать. Чтобы понять, на правильном ли мы пути, или чтобы стремиться стать частью этой элиты. Я называю это New Old Money. Это заработанный капитал, который принимает правила наследственного: сдержанность вместо показности, комплаенс вместо "серых схем", длинный горизонт планирования. Когда человек берет на себя больше ответственности, он получает и больше свободы. Именно качественная элита — обладая ресурсами и влиянием — может помочь Украине вырваться из замкнутого круга и войти в историю как государственные деятели. Для этого необходимо сделать осознанный выбор. В первую очередь — через прозрачную структуру собственности и управления, инвестиции в образование и инфраструктуру, соблюдение прозрачных правил, развитие организаций, которые переживут своих основателей и воспитают следующее поколение состоятельных украинцев.

Как украинцы полюбили украинское

Экономическая правда — 2026-05-28T08:30:00+03:00

Путешествуя по Западной Европе, я обращаю внимание на то, как крепко местные жители держатся за местные продукты. "Consumir producte local" (потребляйте местные продукты) — такая надпись висит над входом на центральный рынок испанской Валенсии. Это не просто рекламный слоган, это неотъемлемая часть ментального кода. Когда испанец идет в ресторан, он, скорее всего, закажет не просто испанское вино, а вино именно своего региона. То есть речь идет именно о локальном патриотизме, на котором базируется другой уровень патриотизма — национального масштаба. Мы, украинцы, тоже движемся к тому, чтобы отдавать предпочтение местным продуктам, не отказываясь при этом от разнообразия вкусов со всего мира. Хотел сказать "достигли", но, к сожалению, мы ещё в пути. Этот путь был и остаётся очень непростым. Сначала — долгие годы советского упадка, которые привили отвращение к отечественному и почти религиозное поклонение всему импортному. Не стоит рассказывать о превосходном советском качестве в соответствии с ГОСТами и вкусном пломбире за 20 копеек. Я не только успел пожить в советское время, но и работал в советском "общепите", а также поваром — в советской армии. Поэтому знаю, что выбора — любить или не любить местные продукты — не было: ели то, что было. После распада Советского Союза и обретения Украиной независимости на рынок хлынули импортные продукты, а отечественные проиграли им с разгромным счетом: и в концептуальном плане, и в плане качества. Прекрасно помню, как в день зарплаты покупал жене роскошный подарок: шоколадный батончик "Сникерс". Как ресторатору мне, конечно, интересна история отечественной ресторанной культуры. Начало 2000-х годов связано с её стремительным развитием: украинцы открыли для себя блюда со всего мира, и это знакомство просто свело их с ума. При этом национальная кухня долгое время оставалась на втором плане — в украинский ресторан ходили разве что вместе с иностранными гостями. О том, что украинская кухня — это многогранная история с различными местными особенностями, почти никто не задумывался. Кому нужны эти "примитивные" драники, если есть яркие экзотические суши! Кстати, когда я повесил на входе в одно из своих заведений табличку "Мы не готовим суши", это привлекло к нему немало внимания. В 2010-х годах, когда украинские гурманы успели наесться и суши, и морепродуктами, начал пробуждаться интерес к местным продуктам. Скажу без стеснения, что у меня этот интерес пробудился чуть раньше — в 2004 году, когда я открыл "Дачу" — ресторан одесской кухни. Примерно тогда же власти запустили общенациональную кампанию "Покупай украинское!", а развитие внутреннего туризма поддерживали слоганом "Путешествуй по Украине!". Думаю, вы согласитесь, что главный туристический "якорь" — это аутентичность. Как одессит и пропагандист одесской культуры я понимаю: в Одессу едут за тем, что есть только здесь: за нашей кухней, архитектурой, за нашими пляжными клубами и специфическим одесским вайбом. Я поставил кухню на первое место в этом списке не случайно. По моему мнению, именно кухня является ярким воплощением местной культуры. На волне Майдана и противостояния с РФ произошел новый всплеск патриотического потребления. После введения безвизового режима в 2017 году украинцы стали чаще путешествовать по Евросоюзу, а отечественные рестораторы — еще активнее черпать вдохновение из зарубежного опыта. Они поняли, что местную кухню можно представлять не только в "шароварных" вариациях, но и в виде модных дорогих ресторанов. Параллельно в столицах стран ЕС начали появляться магазины с украинскими продуктами, предназначенные для трудовых мигрантов из Украины, которые скучали по родным вкусам. Затем наступила пандемия COVID-19. Границы закрылись, что способствовало развитию внутреннего туризма и росту интереса к местным деликатесам. Большая война вызвала очередной всплеск патриотизма, в том числе гастрономического. Для большей части населения границы до сих пор закрыты. При этом многие украинцы (преимущественно женщины с детьми) уезжают за границу и там обнаруживают, что помидоры из супермаркета ЕС и с Привоза — это две большие разницы. Читайте также Закрыть гештальт с пирожками: как в Киеве появилась "Тетя Клара" Наиболее популярными направлениями внутреннего туризма, как и прежде, остаются Одесса и Львов в теплое время года и карпатские горнолыжные курорты — зимой. И одесситы, и львовяне, и жители других городов продолжают возрождать и сохранять свою гастрономическую культуру. Однако это не универсальная история. Например, когда я зимой был в Буковеле, среди вывесок итальянских ресторанов и бургерных было трудно найти что-то аутентичное. Местная кухня в основном сведена к уровню незатейливых колиб — закусочных, которые даже не пытаются встать на один уровень с изысканными ресторанами условной европейской кухни. Не хочу обидеть ни один уголок нашей страны, но когда вы начинаете сравнивать регионы, будьте готовы к тому, что вас в любом случае будут ругать. Казалось бы, сейчас есть все предпосылки для того, чтобы любовь к местным продуктам усиливалась. Так и происходит, но существуют и серьезные препятствия, которые тормозят этот процесс. Попробую проанализировать, что происходит в ресторанной отрасли, не вторгаясь в домашние кухни (хотя могу предположить, что там ситуация аналогична). Во-первых, возрождать и осмысливать собственное сложнее, чем готовить универсальные блюда, популярные во всем мире: пиццу, суши и бургеры. Этот подход касается не только блюд, но и продуктов, из которых их готовят. Настоящая пицца требует наличия сыров, муки и специй итальянского происхождения. То есть любое блюдо существует не в вакууме — оно тесно связано с той землей, где появилось. Во-вторых — ограниченность предложения. Нам повезло: мы живем на очень плодородной земле, но если вы захотите купить украинское манго, вас ждет неудача. Это касается не только экзотики, но и такого распространенного продукта, как говядина. Если вы решите открыть стейк-хаус, то узнаете, что настоящие стейки готовят из мяса бычков особых пород. Эти породы в Украине выращивают лишь на нескольких фермах, которые не способны удовлетворить потребности всех украинских стейк-хаусов. Поэтому придется заказывать мясо для стейков в Испании, Аргентине и США. В-третьих, как ни парадоксально, работать с зарубежными поставщиками во многих случаях удобнее, проще и выгоднее, чем с отечественными. Чтобы заказать, например, средиземноморскую дораду, достаточно одного клика на компьютере. Вы сразу понимаете все аспекты: качество, цену, скорость доставки. Если вы хотите иметь хороший выбор местной рыбы, вам нужно познакомиться со всеми продавцами рыбного павильона на Привозе и следить за изменениями в их настроении и графиком их семейных праздников. И даже это не избавит вас от сюрпризов. Так что же делать, чтобы украинские продукты стали более востребованными в Украине? Рестораторам необходимо изучать и продвигать собственную гастрокультуру. Мы должны делать всё, чтобы местное происхождение продуктов воспринималось как преимущество. Объяснять, почему наши продукты вкуснее — желательно не только на словах. Например, в моем ресторане одесской кухни проходит фестиваль "Молодые овощи на "Даче". Мы готовим фирменные одесские блюда из местных овощей и предлагаем гостям приобрести "авоски" с наборами овощей от наших фермеров. То есть икру из синеньких (так в Одессе называют баклажаны) можно сначала попробовать в ресторане, а затем — приготовить дома по рецепту из моей книги. Потребителям стоит интересоваться происхождением продуктов. Изучайте этикетки в супермаркетах, расспрашивайте продавцов на рынке, официантов в кафе и ресторанах. Иногда происхождение местных продуктов — это целая история, которой с вами с удовольствием поделятся. Конечно, только в том случае, если вы спросите. Муниципальным властям следует продвигать регионы через местные традиции. Государственным властям — меньше давить на малый и средний бизнес, который едва выживает в условиях войны. Местные и импортные продукты не следует противопоставлять друг другу, ведь они должны работать в одной команде. Они могут сочетаться в одном блюде, создавая новые вкусовые оттенки. Уверен: вы знаете традиционный итальянский салат капрезе, в основе которого — помидоры с моцареллой. Теперь советую попробовать одесскую версию этого блюда: помидоры "Микадо" с брынзой — похоже, но совсем другое. Когда у меня есть возможность использовать отечественный продукт, а не импортный, я всегда так и поступаю, потому что это вкуснее и патриотичнее.

"Пожизненный подозреваемый?" Почему статус PEP — это не проклятие

Экономическая правда — 2026-05-27T16:30:00+03:00

Теща-миллиардерша, мать с автопарком дорогих автомобилей, дочь-студентка, на чьё имя записана целая бизнес-империя — всё это реальные примеры из жизни "новых богачей": чиновников, народных депутатов, судей, которые не могут объяснить происхождение своего состояния. С целью создания условий для справедливого контроля за должностными лицами и осуществления финансового мониторинга, который мог бы своевременно выявлять попытки вывода средств за пределы страны или легализации "наработанного" в Украине, было введено законодательство, которое уже существует во многих странах с низким уровнем коррупции. С 2020 года начала действовать новая система финансового мониторинга для лиц, имеющих статус публично значимых (ПЗЛ). РЭР — это лицо, которое выполняет или выполняло важные функции в государственном управлении. Такой статус получает должностное лицо, которое занимало или занимает высокую государственную должность, имеет значительное влияние на принятие важных решений и, следовательно, автоматически причисляется к кругу лиц с возможным высоким риском коррупции или отмывания средств. Число РЭР и лиц, связанных с ними семейными или деловыми связями, составляет до 200 тысяч. Статус РЭР — это не клеймо коррупционера, а основание для более пристального контроля за его финансовыми операциями. В Украине закон определяет обязательные для мониторинга пороговые операции на сумму от 400 тыс. грн для всех клиентов банка. В то же время для лиц со статусом РЕР проверки могут применяться в случае транзакций на меньшие суммы, если у банка имеются обоснованные подозрения относительно чистоты такой операции. Коррупционные деньги живут долго После введения этой нормы в 2020 году активисты "движения за коррупцию" добились временного продления срока действия статуса РЕР на три года. Это привело к скандалу и звонкам от партнеров с требованием вернуть бессрочный статус, поскольку за внедрение всего антилегализационного законодательства и статуса РЕР правительство получило полмиллиарда долларов, которые к тому времени уже "просадило". Поэтому в октябре 2023 года, по настоянию международных партнеров — ЕС и МВФ, в Украине восстановили положение закона о бессрочном статусе РЭР для должностных лиц. Все это происходило на фоне антикоррупционных скандалов. С тех пор не утихают публичные споры о том, следует ли "наказывать" человека с помощью углубленного риск-ориентированного подхода спустя много лет после того, как он покинул должность? Не слишком ли жестоко, когда банк блокирует карту или приостанавливает платеж кому-то из родственников чиновника, которые не подозревают, почему оказались под действием ограничений? И захочет ли порядочный человек идти на государственную должность, зная, какие хлопоты его ждут до конца жизни? И здесь требуются пояснения. Да, жизнь сложна, тем более когда РЭРы сами её усложняют. Только за последние два года РЭРы осуществили подозрительных операций с наличными на сумму более 6 млрд грн. Поэтому обществу, стремящемуся побороть коррупцию, приходится применять меры предосторожности, пусть они и способны иногда доставлять неудобства некоторым топ-чиновникам или связанным с ними лицам. Читайте также Пожизненно рисковый клиент: политики и топ-чиновники против придирчивых банковских проверок Почему некоторым? Потому что в 2025 году Госфинмониторинг получил 35 121 тыс. сообщений об операциях РЭР, почти 32 тыс. — об операциях членов их семей и почти 21 тыс. — об операциях лиц, связанных с РЭР деловыми или социальными связями. И лишь 7 раз РЭРам было отказано в проведении операций, "вернули" 11 операций от членов семей РЭР, 6 отказов получили другие лица, связанные с РЭР. Это составляет лишь 0,027% отказов в осуществлении операций от общего количества. Что касается отказов в установлении или поддержании деловых связей, то здесь статистика аналогична: 315 РЭРам отказали в онбординге или продлении деловых отношений, с 415 членами семей разорвали деловые отношения или отказали в сотрудничестве, 192 отказа для других лиц, связанных с РЭРами. То есть из 200 тысяч РЕР и связанных с ними лиц только 922 получили отказ в обслуживании. Это 0,4% от общего количества. При этом пожизненный статус PEP не означает "пожизненно подозреваемый". Он означает "всегда потенциально видимый для системы финансового мониторинга". И хотя сам статус PEP в соответствии с действующим законодательством сохраняется до конца жизни и передается по наследству детям (иногда вместе с незаконно приобретенным имуществом), уровень контроля на самом деле зависит от реального риска. Но почему же так важно не ограничивать этот статус одним или тремя годами после ухода человека с должности? Потому что те, кто умеет наживать большие деньги с помощью коррупции, столь же хорошо разбираются в том, как их скрыть. Отслеживать и выявлять многослойные, сложные схемы — это непростая работа, которая длится годами. Читайте также Финансовый мониторинг без мифов Приходится разыскивать активы, замораживать счета, взаимодействовать с иностранными юрисдикциями, преодолевать сопротивление адвокатов и "слепых трастов", чтобы собрать доказательства незаконного происхождения средств. Все это требует много времени, усилий и энергии. Бывает и так, что коррупционное наследие переживает своего хозяина, и продолжать эту работу приходится уже после его смерти, имея дело с наследниками. Которые, как правило, также не горят желанием расставаться с богатствами, которые считают своими. В 2014 году после бегства Януковича все увидели кадры с камер, на которых было видно, как он в спешке пытался затащить в грузовики ценности, которые вывез с собой. В те же дни из Украины бежало большинство его чиновников, председатель Верховной Рады, некоторые народные депутаты от Партии регионов, главный налоговик и еще многие из тех, кто составлял, казалось бы, непреодолимую коррупционную вертикаль. После того бегства на едином казначейском счете осталось 108 тыс. грн. Ограбление целой страны стало точкой невозврата, когда мы все поняли, что придётся не только годами преследовать грабителей и возвращать украденное, но и шаг за шагом строить новую систему сигнализации. Основой этой системы и является финансовый мониторинг лиц, подпадающих под действие закона о РЭР. Деньги оставляют след Украина далеко не первая страна, где применяется такая практика. Сама аббревиатура РЕР на английском языке подсказывает, что это — часть устоявшегося международного законодательства. Страны, в которых действует подобный контроль в отношении должностных лиц, договорились о сотрудничестве, чтобы затруднить отмывание незаконно приобретенных средств не только внутри своих границ, но и за их пределами. Например, действующий или бывший министр Украины имеет статус национального РЭР в Украине, но в то же время он является иностранным РЭР в странах ЕС, США, Канаде, Сингапуре, ОАЭ и т. д., которые также должны осуществлять контроль за его финансовыми и имущественными операциями на своей территории. Поэтому покупка виллы в Испании — повод поинтересоваться происхождением денег. И хотя существует немало примеров, когда чиновникам всё же удавалось обойти такой контроль, он, во-первых, усложняет сделку, а во-вторых, даже формальный мониторинг оставляет след, по которому её потом легче раскрыть. Если с лица снят статус PEP в родной стране, оно остается под контролем в других юрисдикциях, где и дальше будет считаться иностранным PEP. Поэтому даже если Украина вновь ограничит внутренний статус PEP по истечении определенного срока, иностранный банк может продолжать применять усиленную проверку клиента на основании собственной оценки риска. Читайте также Гетманцев просит смягчения: депутат предлагает не так жестко проверять топ-чиновников Регламент ЕС 2024/1624 уже закрепил подход, согласно которому финансовый мониторинг в отношении должностных лиц РЭР обязательно осуществляется в течение года после увольнения, а далее — в зависимости от оценки риска. Таким образом, ЕС и Украина стремятся применять подход, опираясь на рекомендации FATF — международной организации, которая борется с отмыванием грязных денег. В частности, в FATF подвергли критике слишком мягкий подход Франции и Румынии, которые автоматически снимали статус РЭР через 12 месяцев после ухода чиновника с должности. Это было признано нарушением международного стандарта, который впоследствии стал универсальным для всех стран ЕС. Франция и Румыния уже устранили этот недостаток. В частности, во Франции усиленный мониторинг РЭР может длиться до 36 месяцев, а далее — в зависимости от риска, связанного с данным лицом. В Украине и других странах ЕС — 12 месяцев после освобождения, а далее — в зависимости от риска, связанного с данным лицом. Если в течение всего периода не было подозрительных операций — риск становится низким. Риски для Украины в связи с ослаблением контроля над РЭР Игнорировать рекомендации FATF Украине крайне нежелательно. Любое ослабление требований в этой сфере с целью упростить жизнь чиновникам в конечном итоге может легко привести к попаданию страны в "серый список" FATF. А это вызовет немало катастрофических последствий в условиях войны и зависимости от внешнего финансирования — от хронических задержек рутинных платежей и вплоть до приостановки иностранной помощи. На днях состоялась встреча с представителями Европейской комиссии и Делегации ЕС в Украине, на которой обсуждались риски ослабления законодательства в сфере финансового мониторинга политически значимых лиц (PEP). Представители ЕС подчеркнули: действующая модель финансового мониторинга PEP, принятая в 2023 году, является частью наших евроинтеграционных обязательств и одним из элементов, который позволил стране получить статус кандидата на членство в Евросоюзе. При обсуждении зарегистрированных в Верховной Раде законодательных инициатив по изменению подходов к PEP представители Еврокомиссии прямо заявили: любые попытки ослабления контроля могут быть расценены как отказ от взятых обязательств. Особенно деликатным является именно нынешний момент, когда Совет ЕС готовится рассмотреть вопрос о формальном открытии переговорных кластеров по вступлению Украины. Особенно на фоне резонансных антикоррупционных расследований, которые вновь дали повод для разговоров недоброжелателей и скептиков о "непреодолимой коррупции". Сигнал от Еврокомиссии звучит просто: Украина не может одновременно ожидать открытия переговорных кластеров и параллельно демонтировать антикоррупционные меры предосторожности в сфере борьбы с отмыванием средств, которые она сама взяла на себя в качестве части обязательств в процессе евроинтеграции. Итак, кого в первую очередь должен оттолкнуть от государственных должностей статус РЭР: честного человека, который, имея официальные и прозрачные источники дохода, может никогда и не ощутить на себе "бремя РЭРства", или того, кто идет на государственную службу именно ради коррупционного обогащения? Или же идет служить с чистыми намерениями, но не может избавиться от соблазнов в процессе? В конце концов, финансовый мониторинг РЭР начал действовать лишь с 2020 года. Много ли добропорядочных людей занимали государственные должности до этого? На этот вопрос вы и сами знаете ответ.

Атмосфера человечности — украинский HR-тренд

Экономическая правда — 2026-05-27T12:30:00+03:00

Мнение эксперта2026-05-27T12:30:00+03:00 За последние несколько лет украинский бизнес претерпел трансформацию, которая в мирное время, возможно, растянулась бы на десятилетия. Мы научились работать в условиях постоянной неопределенности, быстро принимать решения, адаптироваться к новым реалиям. Все это напрямую сказывается на психологической усталости людей. Именно поэтому сегодня роль работодателя значительно шире, чем просто обеспечение рабочего места, зарплаты или социального пакета. Люди ожидают от компании среды, в которой можно профессионально реализовываться и одновременно чувствовать доверие, поддержку и, если можно так сказать, "нормальность". В Банке "Кредит Днепр" мы многое делаем для того, чтобы компания была местом силы для команды. Это ощущается в том, как выстраивается взаимодействие и коммуникация между руководителями и командами, в уровне доверия к сотрудникам, в свободе принимать решения и брать на себя ответственность, а также в возможности оставаться собой. Сильные команды сегодня формируются не благодаря жесткому контролю, а через партнерство, открытость и уважение к человеку. Даже на этапе собеседования кандидаты уделяют очень большое внимание вопросу атмосферы, которую они ощущают, приходя в компанию, и эмоциональному "послевкусию" от разговора с будущим руководителем. Я убеждена, что атмосфера человечности — это уже украинский HR-тренд. Большая война очень быстро убрала все искусственное, и украинцы больше не готовы оставаться в среде, где нет уважения, поддержки или эмоциональной безопасности. И бизнесу пришлось переосмыслить не только свои производственные процессы, но и сам подход к управлению людьми. Для нас важно, чтобы наши сотрудники чувствовали, что их работа влияет на результат, наполнена смыслом, чтобы все понимали свои задачи и роли, и в то же время банк видел в сотрудниках — человека. Здесь очень важное значение имеет индивидуальный подход — понимание сильных сторон, профессиональных амбиций, потребностей и мотивации каждого сотрудника. Именно поэтому мы создаем возможности для развития в соответствии с личными целями и потенциалом, поддерживаем профессиональное обучение, системно инвестируем в развитие команд, внутренние коммуникации, программы поддержки и создание комфортной рабочей среды. Мы поддерживаем профессиональный рост наших сотрудников внутри банка, тем самым создавая сильную и мотивированную команду, способную быстро реагировать на вызовы рынка и эффективно достигать наши общие цели. Иногда корпоративная культура проявляется в крупных стратегических решениях. А иногда — в очень простых вещах, которые формируют атмосферу каждый день. Например, в нашем офисе давно появились хвостатые "коллеги". Для кого-то это может показаться небольшой деталью или элементом pet-friendly культуры. Но на самом деле за этим стоит гораздо больше. Когда в офисе есть собаки, пространство эмоционально меняется, ощущается энергетика добра. Особенно сейчас, когда уровень стресса и истощения в обществе чрезвычайно высок, такие вещи имеют значение. Мы шутим, что у некоторых наших хвостатых коллег уже есть собственные неофициальные должности — директор по хорошему настроению или специалист по снятию стресса. Но в каждой шутке есть доля правды, потому что современный офис — это среда, в которой люди проводят значительную часть своей жизни. Я часто думаю о том, что сегодня украинский бизнес фактически формирует новую культуру лидерства — менее иерархичную и формальную, но гораздо более основанную на доверии, зрелости и человечности. Человечность порождает доверие, а доверие формирует ответственность. И эта ответственность рождается не из принуждения, а является осознанной, внутренней и инициативной. И именно такие подходы, на мой взгляд, будут определять самые успешные компании будущего. Кстати, сильный бренд по-прежнему входит в число факторов, влияющих на выбор компании, но люди остаются там, где есть интересные задачи, понятная роль, уважение, доверие и чувство команды. Там, где компания действительно становится местом силы.

Как реформировать коммунальные предприятия

Экономическая правда — 2026-05-27T08:30:00+03:00

Закон "Об особенностях регулирования деятельности юридических лиц отдельных организационно-правовых форм" не без оснований называют одной из самых масштабных реформ коммунального сектора за годы независимости. Речь идет о попытке демонтировать модель управления коммунальными предприятиями, сформировавшуюся в 1990-е годы, и преобразовать её в современную корпоративную систему, понятную инвесторам, международным партнёрам и общественности. Суть реформы проста: коммунальные предприятия должны отказаться от советской модели права хозяйственного ведения и перейти к форме обществ с ограниченной ответственностью или акционерных обществ, находящихся в стопроцентной собственности общины. Наряду с этим закон вводит инструменты корпоративного управления: наблюдательные советы, аудит, фидуциарную ответственность менеджмента, обязательное раскрытие информации и новые правила управления имуществом. Для Украины это большой шаг вперед. На протяжении десятилетий коммунальные предприятия были своеобразной "серой зоной" между бюджетным учреждением и бизнесом. Они управляли миллиардными активами, критической инфраструктурой, землей, теплосетями, водоканалами, транспортом, но часто работали по непрозрачным правилам, которые существенно зависели от политической конъюнктуры конкретной общины. Масштабность изменений означает и масштабность вызовов. Главный вопрос заключается не в том, нужна ли эта реформа, а в том, насколько качественно государство сможет её реализовать. Первый крупный вызов — неоднородность готовности общин к трансформации. В Украине насчитывается более тысячи общин с разным уровнем управленческого потенциала, кадровых ресурсов и финансовых возможностей. Для крупных городов, имеющих опыт корпоративного управления и реализации международных проектов, адаптация может пройти относительно быстро. Для малых общин этот процесс будет значительно сложнее. Речь идет не только об изменении юридической формы. Общинам придётся перестраивать систему управления коммунальными активами: проводить инвентаризацию имущества, создавать новые модели управления, формировать наблюдательные советы, внедрять механизмы аудита, менять подходы к финансовой отчётности и контролю. Важно, чтобы государство не ограничилось принятием закона. Без централизованных методических рекомендаций, типовой документации и постоянного сопровождения общины могут столкнуться с управленческим хаосом на этапе внедрения. Особый вызов — корпоративное управление. Закон предусматривает создание наблюдательных советов, которые должны стать одним из механизмов контроля и профессионализации управления предприятиями. Идея верна, однако эффективность модели будет зависеть от того, насколько независимыми и профессиональными будут эти органы. Читайте также Заместитель Кличко Петр Пантелеев: Мы покроем 75% стоимости генераторов, инверторов и солнечных панелей всем желающим. Я не шучу Большая часть общин только начинает разрабатывать подходы к созданию наблюдательных советов. Возникает риск формирования разнородной практики в стране: от независимого корпоративного контроля до формального соблюдения требований закона. Именно поэтому одной из ключевых задач государства должно стать выработка единых минимальных стандартов корпоративного управления для крупных коммунальных предприятий. Еще одна сложная тема — имущество и новый механизм узуфрукта, который приходит на смену праву хозяйственного ведения. Для украинской правовой системы это новый институт, поэтому его применение почти неизбежно будет сопровождаться судебными спорами и необходимостью формирования новой судебной практики. Особенно актуальным этот вопрос будет для критически важной инфраструктуры: теплосетей, водоканалов, транспортных систем, земельных участков и крупных имущественных комплексов. Важно четко прописать механизмы защиты прав пользования имуществом и свести к минимуму правовую неопределенность, которая может стать источником конфликтов. Не менее важная тема — привлечение инвестиций. Закон открывает возможности для модернизации коммунальной инфраструктуры за счет более понятных корпоративных механизмов и привлечения стратегических партнеров. Для Украины, где значительная часть коммунальной инфраструктуры физически и морально изношена, это имеет решающее значение. В то же время именно здесь необходим баланс между инвестиционной привлекательностью и защитой интересов общественности. Любые механизмы вхождения частного капитала в стратегические объекты должны сопровождаться прозрачными процедурами, тщательным аудитом и понятными правилами контроля. В противном случае даже правильная по своей логике реформа рискует столкнуться с высоким уровнем общественного недоверия. Впрочем, главный вывод заключается в другом: смена организационно-правовой формы не гарантирует эффективного управления. ООО или АО, находящиеся в стопроцентной собственности общины, могут стать современными муниципальными компаниями, но для этого необходимы профессиональный менеджмент, независимый контроль, прозрачная финансовая модель и подотчетность. Следующие несколько лет станут определяющими для реформы. Если государство обеспечит единые стандарты корпоративного управления, правовую определенность и системный мониторинг трансформации, Украина получит современный коммунальный сектор. Если же реформа ограничится изменением организационной формы без глубокого изменения управленческих подходов, то ожидаемого эффекта не будет. Закон создает для этого необходимые рамки. Теперь ключевой вопрос — насколько последовательно и профессионально эти рамки будут реализованы.

Как бизнес привлекает средства во время войны

Экономическая правда — 2026-05-26T16:30:00+03:00

Финансы2026-05-26T16:30:00+03:00 Есть вещи, которые в условиях войны кажутся почти невозможными. Например, развитие рынка капитала в стране, которая находится под обстрелами. Запуск новых инвестиционных инструментов. Готовность людей вкладывать деньги не только в государство, но и в частный украинский бизнес. И, что самое важное, своевременное выполнение компаниями своих обязательств перед инвесторами. Но именно это сегодня происходит в Украине. За последние два года было реализовано несколько проектов по публичному размещению корпоративных облигаций в различных сегментах бизнеса — от финансовых компаний до ритейла и девелопмента. И, как ни странно, украинцы продемонстрировали более высокий уровень финансовой зрелости и доверия к бизнесу, чем многие ожидали. Инвесторы стали обращать внимание не только на доходность, но и на репутацию эмитента, прозрачность бизнеса и способность компании выполнять свои обязательства даже в кризисных условиях. Но главное здесь — даже не отдельные примеры конкретных компаний. Самое важное — сам факт того, что рынок капитала в Украине не просто выжил во время войны, а продолжает формироваться. И вместе с ним формируется новая культура доверия между бизнесом и инвестором. Рынок капитала до войны До 2022 года рынок корпоративных облигаций в Украине оставался слаборазвитым и малоликвидным. Несколько десятков выпусков, преимущественно для узкого круга институциональных инвесторов, без публичного доступа, без розничных инвесторов. Для большинства граждан этот инструмент фактически не существовал. После начала полномасштабной войны Национальная комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку (НКЦБФР) приостановила операции на рынках капитала. В августе 2022 года биржевые торги были постепенно возобновлены на основных площадках — прежде всего на ПФТС и бирже "Перспектива" — после почти полугодовой паузы. Казалось, рынок исчезнет. Но всё сложилось иначе. Почему бизнес обратился к людям за финансированием Логика проста: бизнесу нужен капитал для развития. ОВГЗ стали основным инвестиционным продуктом для физических лиц — и это хорошо, ведь государство нуждается в поддержке. Но правительство не может финансировать развитие частных компаний. Банковское кредитование в условиях военных рисков по-прежнему остается дорогостоящим и труднодоступным. А бизнес, стремящийся развиваться, а не просто выживать, вынужден искать альтернативы. Корпоративные облигации — это и есть та самая альтернатива. Компания привлекает средства напрямую у инвесторов и обязуется вернуть их с процентами в установленный срок. Если до войны корпоративные облигации были скорее нишевым инструментом для профессионального рынка, то сейчас они постепенно становятся способом прямого финансирования украинской экономики изнутри страны. Рынок оживился – и это ощутимо Постепенно на рынок начали выходить и другие компании. Корпоративные облигации появились у ритейлера Novus, финансовой компании "Швидко Гроші", а также у львовской группы !FEST, которая с помощью этого инструмента привлекала средства на развитие кофейного направления. И это важный сигнал: доступ к "долгосрочным средствам" через облигации интересует компании из различных отраслей. Доходность по корпоративным ценным бумагам сегодня достигает 18% годовых в гривне – и это делает их реальной альтернативой ОВГЗ. Важная деталь: с начала большой войны на рынке не было ни одного громкого дефолта или отказа от выплат. Развитие вопреки обстоятельствам В этой ситуации есть нечто, что я бы назвал здоровым украинским упорством. Рынок корпоративных облигаций развивается не благодаря благоприятным условиям, а вопреки им. Просто потому, что бизнес решил не ждать лучших времен. И это доказывает, что рынок капитала не возникает сам по себе – его создают люди, готовые первыми взять на себя риск. Мы постарались стать такими людьми. Доверие — ключевой актив рынка Но здесь есть важное условие. Компании, выходящие на розничный рынок облигаций, берут на себя не только финансовую, но и репутационную ответственность. Тысячи людей доверяют им свои сбережения — зачастую немалые. Один дефолт, один отказ от выплат — и доверие ко всему классу активов будет подорвано на долгие годы. Я искренне надеюсь, что все компании, которые сегодня привлекают средства через облигации, осознают эту ответственность. Рынок капитала в условиях войны — это возможность создавать то, чему люди смогут доверять и после победы. Ведь доверие — это и есть главная валюта рынка капитала. Особенно во время войны.

Два движущих фактора экономики на следующее десятилетие

Экономическая правда — 2026-05-26T12:30:00+03:00

Бизнес2026-05-26T12:30:00+03:00 В Украине есть две отрасли, которые война не просто ускорила, а фактически заставила превратиться в полноценные технологические рынки — DefenseTech и MedTech. Обе формируются на стыке инженерии и цифровых решений, работы с данными и производства, регуляторных требований и ограничений в сфере безопасности. Это высокобарьерные сферы, где не срабатывают простые рецепты быстрого масштабирования. Здесь необходимы цепочки поставок, стандарты качества, подтвержденная эффективность и надежность, а главное — способность выдерживать реальную нагрузку и работать в сложных условиях, а не просто выглядеть убедительно в презентации. По данным DefenseTech, Украина выглядит как страна с нетипично высокой динамикой развития промышленности на фоне других стран мира. По оценке СНБО, производственный потенциал отечественной оборонной промышленности в 2026 году достигнет 55 млрд долл. Для сравнения масштабов: мировые военные расходы в 2025 году составили 2887 млрд долл. То есть речь идет о величинах, которые уже сопоставимы с ощутимыми долями глобального военного "потока".По оценкам KSE Institute, объем украинского рынка оборонных технологий в 2025 году составит 6,8 млрд долл., при этом наиболее технологичные сегменты растут темпами, редко встречающимися в мирных отраслях: БПЛА +137% г/г, наземные роботизированные системы +488%, РЭБ +215%. Читайте также Как в Украине развиваются медицинские технологии В сфере MedTech ситуация иная. По оценкам Fortune Business Insights, мировой рынок медицинских изделий в 2026 году составит 605 млрд долл. (с дальнейшим ростом). На этом фоне Украина явно не выглядит "крупным игроком" в количественном измерении — и именно поэтому некорректно пытаться "ранжировать" её как страну по доле в глобальном MedTech. Однако в Украине формируется иной подход — R&D и клиническая валидация, прежде всего в реабилитации, травматологии, протезировании и области психического здоровья. Это сферы, в которых война привела к наибольшей концентрации потребностей и, соответственно, к самому короткому циклу проверки практической пользы. Мы не соревнуемся по объему рынка — мы соревнуемся по скорости валидации и качеству доказательности, которая затем открывает двери в ЕС и США. Далее важно увидеть главное: эти два направления могут стать двигателями экономики только тогда, когда страна переведет их из режима "экстренного реагирования" в режим полноценной промышленности. DefenseTech — это производственный потенциал, экспорт и цепочки поставок, которые останутся с нами после войны. MedTech — это инфраструктура восстановления, которая может превратиться в преимущество в области НИОКР и международные продукты, если страна научится правильно оформлять доказательную базу и маршруты выхода на рынки ЕС/США. В следующем десятилетии экономическая ставка проста. DefenseTech формирует для Украины экономику скорости — когда прикладные R&D-циклы быстро переходят в производство и обеспечивают масштаб. MedTech формирует экономику восстановления — когда потребности в реабилитации превращаются в протоколы, доказательную базу и, в конечном итоге, в продукты, способные выходить на внешние рынки. Обам секторам необходимы институты, которые позволяют прогнозировать масштабы деятельности: прозрачные правила закупок и заключения контрактов в сфере обороны, регуляторные механизмы для быстрых и контролируемых пилотных проектов и маршруты доказательности в медицине, а также "мосты" к стандартам ЕС и США, чтобы украинские решения выходили на внешний рынок не с нуля, а на основе уже накопленного фундамента. DefenseTech стимулирует экономику за счет быстрого роста производственной базы и смежных цепочек: компонентов, материалов, электроники, оптики, связи, тестирования, ремонта, логистики. Каждое масштабирование продукта влечет за собой масштабирование производства и сервиса. В результате формируется новая промышленная компетенция, которая работает не на один контракт, а на протяжении многих лет, и создает основу для экспорта. MedTech стимулирует экономику через другой механизм: он повышает качество клинических процессов, стандарты данных, соблюдение протоколов, обучение персонала, доказательность и регуляторную дисциплину. Это более медленная, но стратегически важная инвестиция в способность страны создавать и валидировать медицинские продукты в соответствии с международными требованиями. Обе отрасли создают высокий спрос на инженерные и научные кадры и формируют среду, в которой инвестиции направляются в развитие компетенций, а не в краткосрочные маркетинговые циклы. Чтобы это стало экономической стратегией, необходимо принять ряд решений Во-первых — скорость регулирования. Для MedTech это означает контролируемые механизмы тестирования и доказательности (регуляторные "песочницы"). Украине нужна система, позволяющая быстро преобразовывать клиническую практику в приемлемые данные и документы: безопасность, эффективность, экономическая целесообразность. Без этого страна останется местом "интересных кейсов", но не станет источником экспортных продуктов. Для Defense Tech – прозрачные маршруты закупок, стандартизация и прогнозируемость контрактов. Во-вторых — средства на производство и расширение масштабов, а не только на НИОКР. DefenseTech уже получает значительные внешние ресурсы, и задача состоит в том, чтобы превратить это в долгосрочную производственную базу, а не в разовые программы. Третье — мост к стандартам ЕС и США: совместимость стандартов, доказательности, кибербезопасности и интеллектуальной собственности. Ведь следующий этап для обеих отраслей — экспорт. Украинские продукты должны разрабатываться таким образом, чтобы украинская валидация и производственные практики сразу же конвертировались на внешних рынках, а не требовали переработки "с нуля" после успеха на внутреннем рынке. Четвертое — акцент на серийности. Во время войны страна научилась быстро создавать решения. Следующий шаг — научиться стабильно их производить, обслуживать и обновлять. Именно серийность делает индустрию сильной. Украине необходимо перевести DefenseTech и MedTech из режима реагирования на войну в режим управляемых отраслей — с правилами, стандартами, доказательной базой и международной совместимостью. Именно тогда они станут движущими силами экономики не только во время войны, но и в последующие десять лет.

Как осуществить евроинтеграцию в аграрной сфере

Экономическая правда — 2026-05-26T08:30:00+03:00

Одно из самых укоренившихся убеждений среди украинских фермеров заключается в том, что ЕС не заинтересован в их присутствии на своем рынке. Логика проста: никто не хочет сильного конкурента. Отчасти это объясняет нервную реакцию в отдельных странах ЕС. Местные фермеры действительно опасаются конкуренции со стороны более конкурентоспособной украинской продукции, но этот страх связан не с враждебностью по отношению к Украине, а с мифами, стереотипами и недостатком понимания, особенно в соседних странах. Украину воспринимают как аграрного гиганта: площадь её пахотных земель превышает совокупную площадь пахотных земель Франции и Германии. На этом фоне политические дискуссии легко приобретают радикальный характер. Утверждения, основанные на предположении о распространении действующей Общей аграрной политики (ОАП) ЕС на сельское хозяйство Украины, свидетельствуют о том, что аграрный бюджет ЕС придется существенно увеличить с 56 млрд евро в год. Для фермеров из стран Евросоюза это звучит как угроза: больше конкуренции — меньше поддержки. Финансирование ОСП определяется Многолетними финансовыми рамками (МФР) Евросоюза. Предложение вносит Еврокомиссия, но окончательное решение — после переговоров в Совете ЕС и Европарламенте — единогласно принимают главы государств-членов Евросоюза (премьер-министры или президенты). В настоящее время ведутся переговоры по БФР на 2028–2034 годы. Учитывая стоящие перед ЕС вызовы, трудно ожидать значительного увеличения бюджета САП. Таким образом, "пирог", который необходимо разделить, остается примерно таким же, но в связи с расширением его приходится делить между большим количеством стран. Эти опасения усугубляют и без того существующую напряженность. Фермеры из стран Евросоюза протестуют против жестких экологических требований. В такой ситуации появление нового сильного игрока с иными правилами работы воспринимается болезненно. Дополнительные эмоции вызвала торговля. С начала большой войны украинский аграрный экспорт в ЕС вырос с 7 млрд долл. до 13 млрд долл. Напряженность усиливает аргумент о "неравных правилах игры": в ЕС производство обходится дороже из-за более жестких требований к обороту средств защиты растений, благополучию животных и экологическим стандартам. В итоге мы наблюдаем вполне прагматичную реакцию: фермеры ЕС боятся потерять доходы и долю рынка. Это вопрос экономики до тех пор, пока фермеры не становятся ключевыми избирателями, после чего это превращается в политику. Подобное уже имело место в истории расширений ЕС от Испании до Польши, где импорт также блокировали под давлением протестов. Читайте также Александр Кубраков: Польша признает, что наша аграрная продукция им не мешает Впрочем, в этой дискуссии часто не хватает более широкой перспективы. Присоединение Украины — это не только риски для ЕС, но и реальные возможности. Украинский агросектор может стать частью новых цепочек добавленной стоимости, укрепить продовольственную безопасность и глобальные позиции ЕС. Показательный пример — рынок высокобелковых кормов. ЕС ежегодно импортирует 17 млн тонн такой продукции, преимущественно из Меркосура (Mercosur — экономический союз государств в Южной Америке). Украина способна частично покрыть эту потребность и уменьшить внешнюю зависимость. Масштаб потенциальных изменений очевиден. Если интеграция будет хорошо спланирована, то она станет стратегическим ресурсом, а не угрозой. Для украинских фермеров важны предсказуемость и подготовка к работе по новым правилам. Да, стартовые условия неравны. Фермеры из стран Евросоюза на протяжении десятилетий получали поддержку в рамках ЕСП, имели доступ к дешевым кредитам и страхованию, постепенно внедряли новые нормы производства в течение 10–15 лет. Украинские аграрии работают в условиях войны, с повышенными рисками и ограниченным финансированием. Однако субсидии не определяют конкурентоспособность. До войны украинское сельское хозяйство стабильно (на 1,5% ежегодно) росло, несмотря на минимальную государственную поддержку. Драйверами роста были эффективность и производительность. В то же время важно не попасть в другую ловушку евроинтеграции: чрезмерный акцент на выплатах "на гектар". Реальная конкурентоспособность формируется за счет инвестиций в переработку, хранение, логистику, консультационные услуги и доступ к финансированию. В украинском агросекторе 17,4 тыс. хозяйств с земельным банком от 100 до 5 тыс. га производят более 75% зерна. Этот "средний класс" является основой конкурентоспособности. Именно он нуждается в продуманной, дифференцированной политике поддержки. Польша уже прошла этот путь. Там малые и средние фермы выжили и укрепились благодаря специализации, кооперации и постепенной модернизации. Помимо войны, главные проблемы Украины — отсутствие четкой "дорожной карты" и адекватного финансирования перехода. Дискуссия о европейской интеграции остается слишком абстрактной. Фермерам нужны не лозунги, а ответы: что делать, сколько это стоит, где взять финансирование и кто поможет. Ждать "окончательных правил" — ошибочная стратегия. Их никогда не знают заранее. Однако направление изменений очевидно: больше контроля, стандартов и прозрачности. Это означает, что подготовка должна начинаться на уровне каждого хозяйства: учет, прослеживаемость, управление рисками, экологические практики, работа с консультантами. Речь идет не о бюрократии, а об эффективности и доступе к рынкам. Откладывать эти изменения — дороже. Евроинтеграция агросектора уже началась, и она необратима. Вопрос лишь в том, станет ли она управляемым процессом модернизации или источником постоянных кризисов. Выиграют те, кто начнет адаптацию раньше. Они получат доступ к новым рынкам, финансированию и более эффективным моделям производства.

Вы уже в чужой отчетности

Экономическая правда — 2026-05-25T17:00:00+03:00

Бизнес2026-05-25T17:00:00+03:00 Есть вещи, которые бизнес долгое время может не замечать, но это не означает, что они не усугубляют будущие риски. Сегодня украинские компании оказались именно в такой ситуации. Пока кто-то еще обсуждает, нужен ли ESG, стоит ли учитывать выбросы и касается ли это вообще нас, глобальная экономика уже сделала шаг вперед. И этот шаг очень прост по своей логике: если вы являетесь частью цепочки создания продукта, вы несете часть ответственности за его воздействие, даже если вы этого не признаете, не учитываете и не отчитываетесь. В корпоративном мире существует одна неудобная правда, которая уже перестает быть теорией и быстро превращается в экономическую реальность: даже если компания не учитывает выбросы и не считает ESG своей темой, она уже является частью чужих расчетов, чужой ответственности и чужих рисков. Вы всегда являетесь чьим-то Scope 3 (косвенные выбросы парниковых газов, возникающие в цепочке создания стоимости компании). Если перевести это с языка стандартов на язык бизнеса, всё выглядит гораздо проще. Любой продукт не возникает сам по себе. Он состоит из десятков процессов, решений и поставщиков до того, как попадает к клиенту, и продолжает оказывать влияние после этого. Сырье, энергия, логистика, подрядчики, использование продукта и даже его утилизация формируют единую цепочку создания стоимости. И если вы присутствуете хотя бы на одном из этих этапов, вы уже влияете на общий след продукта. Читайте также Что украинскому бизнесу следует знать для выхода на международные рынки: пошаговый план И именно здесь пролегает новая граница доступа к рынку. Если вы хотите работать с крупными международными компаниями, если вы строите свою стратегию роста на основе интеграции в их цепочки поставок, вы не можете оставаться в стороне от этого процесса. Для них ваше влияние уже является частью их риска. И если вы не можете его объяснить, подтвердить или уменьшить, вы выпадаете из цепочки не из-за цены или качества, а из-за непрозрачности. Именно поэтому Scope 3 перестает быть узкой экологической темой и становится вопросом доступа к рынкам, финансированию, контрактам и долгосрочной конкурентоспособности. Суть изменений проста, но последствия глубоки. Когда компании подсчитывают свои выбросы, речь идет не о сложной методологии, а о весьма приземленной логике трёх уровней воздействия. Если вы, например, производите удобрения, то всё, что происходит непосредственно на вашем предприятии, — это ваши прямые выбросы (Scope 1). Все, что связано с электроэнергией, которую вы покупаете, — это второй уровень (Scope 2). А все остальное, без чего ваш продукт не существует, начиная с сырья и его транспортировки и заканчивая тем, как эти удобрения используются в поле, — это третий уровень (Scope 3). Именно он составляет основную часть климатического следа, которая во многих секторах достигает 70–95 %, поскольку охватывает не одну компанию, а всю цепочку создания продукта, через которую сегодня и оказывается основное давление на бизнес. И именно это заставляет задать очень практический вопрос: если завтра у вас спросят эти данные, сможете ли вы их собрать и подтвердить за полгода, или для этого на самом деле требуются системные 2–3 года подготовки, которые большинство компаний еще даже не начинали? Читайте также Пять типичных ошибок ESG-отчетов, которых бизнесу лучше не делать Фактически это означает, что экологический профиль компании определяется не тем, что происходит на её производственной площадке, а тем, как функционирует вся экосистема, создающая её продукт. На протяжении многих лет компании могли демонстрировать прогресс за счет внутренних преобразований, инвестируя в энергоэффективность и модернизацию. Это давало ощущение контроля. Сегодня этого уже недостаточно, поскольку основные источники выбросов находятся за пределами предприятия. Производитель пищевой продукции может оптимизировать свои процессы, но основной углеродный след формируется на этапах выращивания сырья и логистики. Автопроизводитель может сократить выбросы на заводе, но если материалы имеют высокий углеродный след, общая картина не меняется. Именно поэтому крупные компании анализируют свои цепочки поставок и начинают задавать вопросы, которые еще вчера не поднимались. Происхождение сырья, структура энергопотребления, климатические цели, подтверждение данных становятся частью контрактной логики. Хорошим примером того, как это уже работает на практике, являются требования Евросоюза по прослеживаемости сырья, в частности регламент EUDR. Для украинских деревообработчиков и агропроизводителей это уже не теория, а новая реальность работы с европейским рынком. Если компания не может доказать, откуда происходит её древесина или агросырьё, на каком участке оно было выращено и не связано ли оно с деградацией земель или вырубкой лесов, продукция просто не попадает на рынок. Речь идет не о формальном документе, а о системной способности отследить всю цепочку, собрать и подтвердить данные, а также передать их далее в формате, который принимает клиент. Часть украинских экспортеров уже сталкивается с тем, что партнеры запрашивают эти данные на этапе заключения контракта или откладывают сотрудничество до тех пор, пока компания не сможет их предоставить. По сути, это и есть Scope 3 без теории, как прямое условие доступа к рынку, где непрозрачность означает потерю контракта. В данный момент бизнес сталкивается с новой реальностью. Он больше не является просто поставщиком. Он становится частью чужой отчетности и чужих рисков. Именно здесь данные начинают выполнять роль экономического актива. Проблема заключается не в отсутствии желания меняться, а в отсутствии качественных данных. Значительная часть расчетов основана на предположениях, что создает кризис доверия. Поэтому компании начинают требовать первичные данные, верификацию и прослеживаемость. Экологическая информация становится языком торговли. Читайте также Что эффективнее для декарбонизации: ракетные атаки или налог на углерод? Уроки Великобритании И здесь важно честно оценить ситуацию в Украине. Большинство компаний ведут себя так, будто эти изменения их не касаются. Данные хранятся фрагментарно, вопросы откладываются, ответы заменяются общими формулировками. В краткосрочной перспективе это работает, но такая модель уязвима. Европейские компании уже включают требования к Scope 3 в свои закупки. Запрос данных становится стандартом. Сначала в крупных контрактах, затем в тендерах, далее в качестве базового условия сотрудничества. Если компания не может предоставить эти данные, она становится риском для клиента. И в этот момент решение принимается не в пользу более дешевого, а в пользу прозрачного варианта. Именно поэтому изменения происходят не постепенно, а скачкообразно. Сначала это дополнительный файл в тендере, затем обязательная форма, а дальше — повод для отказа от сотрудничества. И времени на адаптацию уже нет. Поэтому ключевая задача бизнеса сегодня заключается не в том, чтобы декларативно сокращать выбросы, а в том, чтобы начать системно работать с данными. Понимать, как они собираются, как проверяются и как объясняются клиенту. В новой экономике выигрывает не тот, кто заявил о своих амбициях, а тот, кто может их реализовать. Для Украины этот вопрос выходит далеко за рамки ESG. Экономика страны зависит от экспорта и интеграции в европейские рынки, где прозрачность становится нормой. Вопрос уже не в том, нужен ли учет выбросов, а в том, сможет ли бизнес оставаться частью международных цепочек без понятных данных. Самое значительное изменение заключается в том, что Scope 3 разрушает классическую модель конкуренции. Декарбонизация через цепочки поставок невозможна без сотрудничества. Компании начинают объединяться, разрабатывать совместные подходы и работать с поставщиками сообща. В итоге Scope 3 — это не только вопрос выбросов. Это новая модель ответственности, при которой бизнес отвечает не только за себя, но и за всю цепочку создания продукта. И в этой модели недостаточно просто быть дешевле. Нужно быть понятным, измеримым и прозрачным для рынка. Именно поэтому фраза о том, что вы всегда являетесь чьим-то Scope 3, уже не является метафорой. Это краткое объяснение того, как меняется экономика прямо сейчас.

Как сделать скачок в технологическое будущее

Экономическая правда — 2026-05-25T12:30:00+03:00

В течение последнего десятилетия человечество переживает революцию в области искусственного интеллекта и машинного обучения — одну из величайших научно-технологических революций. Её можно сравнить с научной революцией (печатание книг, научный эксперимент, механизация, математизация), сельскохозяйственной революцией (севооборот, селекция, частная собственность на землю, урбанизация, химические удобрения), индустриальной революцией (паровой двигатель, двигатель внутреннего сгорания, телеграф), цифровой революцией (компьютер, интернет). Отнеситесь к этому серьезно, здесь нет никакого преувеличения. Когда мы говорим об ИИ, речь идет не о гипотезах и обещаниях, а о фактах и реальности. В 2025 году системы ИИ от Google DeepMind и OpenAI продемонстрировали в решении задач Международной математической олимпиады результаты уровня золотой медали. На данный момент не существует общепринятого научного определения интеллекта, будь то биологического или искусственного, но если эти системы не являются таковыми, то трудно представить, что же тогда является интеллектом. Какой процент представителей биологического интеллекта на Земле способен решать математические задачи такой сложности? Уже сейчас эти системы находят множество практических применений: от перевода текстов до написания программного кода, от анализа больших баз данных до разработки лекарственных препаратов. В эпоху столь радикальных технологических и социальных изменений важнейшими качествами являются адаптивность и готовность учиться. Тот, кто раньше осознает это и начнет готовиться, получит преимущество и повысит свои шансы на успех. Взрослым людям следует активно изучать возможности ИИ, проявлять любознательность, пробовать новые инструменты и связанные с ИИ идеи, экспериментировать и рисковать с ними. Для детей это еще более важно: ИИ будет играть гораздо большую роль в их жизни, но и осваивать новое им, как правило, значительно легче. В ведущих университетах мира не "прячут голову в песок" перед технологиями ИИ и не запрещают их использование студентами под предлогом борьбы с плагиатом, а открыто принимают эти технологии и пытаются внедрить их в учебный процесс. Более того, в Китае планируют знакомить детей с ИИ уже в школах. Эти технологии ещё молоды, и учителей в необходимом количестве просто нет, но такая ситуация наблюдается во всём мире. Поэтому абсолютно у всех нет иного выбора, кроме как осваивать новинки практически вслепую, методом проб и ошибок, как мореплаватели в эпоху великих географических открытий. Несмотря на эти препятствия, некоторые любознательные школьники создадут успешные стартапы, связанные с искусственным интеллектом, ещё до окончания школы. Это общемировая тенденция. Ни в коем случае не следует воспринимать эти события исключительно как угрозу, поскольку они также открывают широкие возможности. Некоторые из них особенно актуальны для Украины. Начнём с военных технологий. Несмотря на войну, прогресс будет продолжаться — с нашим участием или без него. Более того, как всегда в истории человечества, именно военные применения стоят в первых рядах всех прорывных технологий. ИИ здесь не исключение: эти технологии могут внести значительный вклад в оборону страны. Именно они являются одним из немногих реалистичных способов получить необходимое Украине асимметрическое преимущество в противостоянии с гораздо более сильным противником. Общеизвестно, что украинские разработчики добились значительных успехов во внедрении технологий искусственного интеллекта, например, в управлении дронами. Часть проектов находится под государственным контролем, и эта деятельность менее публична. Остальные финансируются частным капиталом. На данный момент украинские компании The Fourth Law, Swarmer, Wild Hornets и многие другие являются нишевыми и по своим масштабам уступают Anduril, Helsing или Shield AI (по крайней мере, в плане стоимости бизнеса), но инженерные таланты, опыт боевого применения и благоприятные геополитические факторы должны способствовать их росту с соответствующим влиянием на потенциал ВСУ и экономику. России же сложнее добиться подобного успеха из-за оттока высококвалифицированных специалистов, санкций на доступ к микропроцессорам и передовому программному обеспечению, а также меньшей поддержки со стороны международных экспертов, таких как Эрик Шмидт. В более широком смысле большая часть мира обеспокоена тем, что искусственный интеллект может взять на себя значительный объем работы, лишая людей рабочих мест. В то же время в Украине, учитывая сложную демографическую ситуацию, старение населения и острую нехватку рабочей силы, внедрение технологий ИИ может оказаться эффективным способом преодоления этих трудностей, то есть не проблемой, а решением. При этом ИИ не создаст рисков для национальной культуры и безопасности в отличие от, например, масштабной неконтролируемой миграции. Можно ставить ещё более амбициозные цели. По данным одного из лидеров этой сферы — компании Anthropic, технологии генеративного ИИ в наибольшей степени используются в развитых странах, в частности в регионах с высокой долей интеллектуального труда, что приводит к дальнейшему отставанию менее развитых стран. Однако в пользу последних история человеческой цивилизации учит, что одним из возможных эффектов появления новых революционных технологий является так называемый технологический скачок (leapfrogging, популярная концепция в экономике развития). Читайте также Последние дни соцсетей. Как искусственный интеллект ломает интернет Классическим примером является ситуация, когда успешная устоявшаяся компания-монополист с дорогой рабочей силой не уделяет особого внимания только что появившейся технологии и не рискует своей бизнес-моделью, тогда как молодой стартап не имеет чего терять и вкладывает все силы в новую потенциально революционную технологию, "перепрыгивая" через своего более крупного конкурента и отнимая у него долю рынка. Например, компания Kodak, лидер в области плёночных фотоаппаратов, в своё время недооценила потенциал цифровой фотографии, хотя и была её изобретателем. В результате она уступила позиции компании Fujifilm и другим производителям и в конечном итоге обанкротилась. Эта логика применима и к глобальному лидерству стран. Испанию как ведущую морскую державу "обогнали" Нидерланды, а позже — Соединённое Королевство, ставшее пионером промышленной революции. Впоследствии их обогнали США благодаря внедрению массового производства, конвейера, электрификации и телекоммуникаций. Аналогичным образом страны Африки "перескочили" через стационарную связь сразу к мобильным телефонам, а Китай — через услуги кредитных карт непосредственно к мобильным платежам, а также через масштабное развитие физических сетей к предоставлению торговых и банковских услуг через Интернет. Украинские компании и страна в целом обладают множеством преимуществ, которые могли бы способствовать, если не "перескоку", то, по крайней мере, значительному прогрессу в этом направлении, опираясь на ИИ. Украина обладает образованным населением, обладающим талантами и опытом в сфере технологий и инженерии, а также значительным слоем предприимчивых лидеров, готовых к риску. Хотя разработка ИИ как универсального продукта требует значительных затрат (дорогостоящих микропроцессоров, исследователей, инженеров, данных и энергии), его практическое применение в большинстве случаев относительно недорого. При этом сфера практического применения ИИ представляет собой нетронутое поле, которое требует лишь свежих идей и энтузиазма для их опробования. Речь идет не о потенциальном сценарии будущего, а об окружающей реальности. ИИ таит в себе много рисков, но он также открывает фантастические возможности. К счастью, такие масштабные изменения не происходят внезапно, поэтому есть время приспособиться. Если разумно использовать имеющиеся "карты", то есть весомые шансы, что "игра" сложится в нашу пользу.