"Тело здесь, а душа — в степи". Как фермерша из Донецкой области спасала стадо коз украинской породы
Лариса Гурова владеет крупнейшим в Украине стадом украинских короткоухих коз. Эта порода попала в государственный классификатор благодаря её усилиям. За десять лет её ферма "ОгОгО козы-козы" прошла путь от одной козы до сыроварни и эвакуации на расстояние 1 200 км. Теперь стадо находится в Винницкой области.
"ЭП" поговорила с фермершей о том, почему козья ферма не смогла бы выжить только за счет продажи молока, и почему порода, признанная государством, до сих пор не стала массовой.
От пенсии по инвалидности до собственных сыров
К козам Гурова пришла случайно. Животных она всегда любила, но жила в Донецке и не имела никакого отношения к сельскому хозяйству. Всё изменила болезнь.
"Я вышла на пенсию по инвалидности и начала искать занятие по душе, как хобби, чтобы было интересно заниматься. Так и пришла к козам. Раньше я с ними никогда не имела дела, а в 2009 году приобрела первую козу и просто влюбилась", — рассказывает она.
Перед покупкой Гурова два года изучала козоводство, затем приобрела козу с козленком, а впоследствии — ещё несколько. Весной 2014 года она уехала из Донецка и поселилась в селе Новохатское на границе Донецкой, Днепропетровской и Запорожской областей. Там было всего две улицы, зато рядом — пастбище площадью 150 га. Из Донецка фермерша вывезла козу, четырёх козлёнят, овцу, барана и кобылу. Так появилась ферма.
Когда стадо подросло, встал вопрос, куда девать молоко. Гурова начала варить сыр. Сначала — по рецептам из интернета, но результат ей не нравился. Тогда она перешла на собственные рецепты из непастеризованного молока.
"Я доила вручную, сразу в свежее молоко добавляла закваску, затем фермент. Через два-три часа после дойки уже формировала сыры. Молоко не подвергалось ни механической обработке, ни пастеризации. Это было живое молоко", — объясняет она.
По её словам, свой колорит придавала и местность. Ближайшее промышленное предприятие находилось в 65 км, шахт поблизости не было, а на лугах росли разнообразные травы.
Первое оборудование и авторские сыры
Постепенно хобби превратилось в бизнес. До Великой войны на ферме работали четыре штатных сотрудника и двое сезонных. Основной доход приносили сыр и продажа козлят. В разгар сезона доили 30–40 коз, и ферма производила до 15 кг сыра в сутки.
В 2019 году Гурова получила грант от ПРООН в размере 500 тыс. грн. На эти деньги она купила холодильник и оборудование для небольшой сыроварни. Старый погреб во дворе, построенный в конце XIX века, она отремонтировала и переоборудовала в камеру для созревания сыров.
Второй грант, от Mercy Corps, пошел на трактор и технику для заготовки сена. Ферма взяла в аренду землю и вместе с общиной планировала проект ротационного пастбища. "Мы хотели показать, что даже в такой местности можно иметь хорошее пастбище, подсевать культурные травы, ухаживать за ним. Местные власти нас очень поддерживали", — вспоминает фермерша. Осуществить план помешала большая война.
Три года у фронта
В 2022 году фронт остановился в 35 км от села, недалеко от райцентра Великая Новоселка. Ферма существовала в таком режиме три года, но назвать это бизнесом было трудно.
"Не было рынка сбыта. Люди, у которых были деньги, уехали. До "Новой почты" приходилось ездить за 40 километров. Последний год перед отъездом мы с ноября по май сидели без электричества. Генератор включали только тогда, когда нужно было напоить коз, потому что вода у нас из скважины. Это был не бизнес, а выживание", – говорит Гурова.
Она перестала выдерживать сыры. Часть продавала, часть возила украинским военным. Они жили в заброшенных домах, помогали ферме, а ферма помогала им. За первый год войны стадо выросло с 85 до 127 голов.
Эвакуация последним рейсом
Весной 2025 года военные сказали фермерше собираться. По селу уже били КАБы, и в начале апреля от удара погибла её соседка. "Наши ребята уезжали один за другим: сначала одни, потом другие, далее — зенитчики. Когда пришли штурмовики, то сказали собираться и быстро уезжать", — рассказывает Гурова.
Перевозчики отказывались ехать в прифронтовое село. Согласились только водители из Харькова. Эвакуацию почти 200 коз на расстояние 1 200 км во Львовскую область профинансировали организация "Бизнес-сеть сельских женщин" и проект "Сплоченные общины".
"Через несколько дней трассу начали контролировать дроны. Мы последними выехали из села. Остальные не смогли выбраться даже на легковых машинах", — говорит фермерша.
Вывезли коз, документы на них, записи, ветеринарные препараты, оборудование, купленное на гранты. Личные вещи пришлось оставить. Через два месяца соседи прислали видео с дрона: дом и загоны для животных, которые семья строила годами, сгорели.
Дрогобыч: год выживания
Эвакуированное стадо приняла ферма-ранчо в Почаевичах в Дрогобычском районе. Сначала речь шла о совместном бизнесе, но впоследствии владельцы передумали. Тогда же последовал ещё один удар: мобилизовали сына, с которым Гурова вела хозяйство. Она даже искала для коз новых хозяев, потому что не могла ухаживать за стадом в одиночку. "Не знала, что делать. Я уже немолодая женщина, а у меня осталось 165 голов", — вспоминает Гурова.
Поддержали люди, знакомые с фермой, и общественные организации: нашли помещение, корма давали в долг. Козы полгода, с октября по май, не выходили на улицу, потому что выгула не было. Для стада, привыкшего к степному выпасу, это было тяжело. Чтобы как-то продержаться, Гурова продавала сыр и молоко посетителям фермы.
В мае 2026 года стадо переехало в Винницкую область. Там Гурова содержит своих коз и управляет фермой, где есть овцы и буйволы. Два переезда за год тяжело отразились на животных: изменились условия и рацион. Сейчас козы Гуровой не дают молока. О приплоде ожидают в феврале, а к сыроделию фермерша надеется вернуться в июне.
Коза, которую назвали ламанчей
Главное дело Гуровой – не сыр, а порода. Короткоухие козы издавна встречались в украинских дворах, но считались беспородными. "Меня всегда раздражало, что в каждой стране есть несколько пород коз, а в такой богатой Украине – ни одной", – говорит она.
В 2017 году на аграрной выставке в Кропивницком, куда все привезли импортных коз, а она — своих, Гурова познакомилась с разработчиком классификатора пород. Она убедила его внести туда три украинские породы: короткоухую, белую и пеструю. Первые десять зарегистрированных животных украинской короткоухой породы были с её фермы.
Отличительный признак породы – уши. У этих коз либо отсутствует хрящ в ушной раковине, либо имеется лишь складка длиной около 5 см. Из-за этого их часто путают с американской ламаншей. "Отсутствие ушей у наших коз – это естественная мутация, которая хорошо закрепляется. К ламанче наша коза никакого отношения не имеет", — подчеркивает Гурова.
С самого начала селекции предпринимательница работает над двумя результатами: продуктивностью и внешним видом. По её словам, местные козы были "странненькие, лохматенькие", а покупатели хотят иметь во дворе красивое животное. Поэтому фермерша добавляла гены англо-нубийских коз, чтобы получить высоконогих, разноцветных и короткошерстных животных.
Средний надой перед эвакуацией составлял 3,5 л в сутки, лучшие козы давали до 6 л. Жирность молока превышает 4%, содержание белка немного ниже. Это уровень специализированных молочных пород, а для сыроделия важны именно жир и белок.
Впрочем, порода до сих пор находится в зачаточном состоянии. Агентство по идентификации и регистрации животных зарегистрировало лишь 365 украинских короткоухих коз. Для сравнения: всего в реестре на 1 июля 2026 года числилось более 655 тыс. овец и коз.
"Короткоухих больше, но люди называют их ламанчами. Владельцы трёх-четырёх коз часто их вообще не регистрируют", — объясняет Гурова. Других крупных хозяйств, разводящих таких коз, нет.
Официально украинская короткоухая пока что является лишь породной группой. Полноценной породой её признает Минэкономики после процедуры апробации, однако для апробации требуется не менее 2 500 голов. Гурова считает эту планку нереальной.
"Я дважды обращалась в министерство с просьбой снизить этот порог хотя бы до нескольких сотен голов. Инструкция устарела. Кроме того, в Украине нет бонитовщиков (специалистов, которые могут оценить коз – ЕП). Их готовили в Институте животноводства степных районов "Аскания-Нова", который находится под оккупацией. Как вести селекционную работу, если её некому оценить?" — риторически спрашивает фермерша.
Почему ферма не выживает за счет молока
Козьий сыр в Украине не подешевел. Выдержанный более полугода стоит от 1 тыс. грн за килограмм — как крафтовые коровьи сыры. Спрос, по словам Гуровой, упал из-за войны. "Козье молоко очень полезно для детей, а сколько матерей с детьми уехало за границу! Основными потребителями были крупные города. Дело не в том, что продукция непопулярна, а в экономической ситуации в стране", — объясняет она.
Вторая проблема — себестоимость. Козе нужно качественное сено, а его заготовка зависит от топлива. "Я прошла много курсов и подсчитываю расходы. Ни одна ферма не выживает только за счет молочной продукции. Цена на продукцию не окупает затрат", — говорит Гурова. Поэтому её модель — молочная продукция плюс племенные животные.
Третья проблема — пастбища. По словам предпринимательницы, малым фермам трудно взять их в аренду, даже когда коров в селах становится меньше. Хотя коза не вытаптывает пастбище, как корова. Крупные козьи фермы, по её словам, держат животных в помещениях круглый год на искусственном рационе, а это уже другое качество молока.
Что дальше
На новом месте Гурова может развиваться только с согласия владельцев хозяйства. Она думает о небольшом контактном зоопарке, чтобы популяризировать животных, но бросать породу не собирается. "Хочется завершения: чтобы эта порода была консолидирована, признана в мире и прочно стояла на ногах", — говорит она.
Вернуться в Донецкую область в ближайшее время не получится. По словам Гуровой, за Новохатское велись бои, село несколько раз переходило из рук в руки. Теперь оно разрушено и заминировано, а поля покрыты оптоволоконными кабелями от FPV-дронов.
"Мне предлагали лес, горы, а я говорю: я буду в степи. Степь — это моё. Тело здесь, а душа — там", — говорит фермерша.