Как конкурировать за частный капитал

Инвестиционное предложение Украины сформировано лишь наполовину.

Стране не хватает возможностей для инвестиций. У нее есть сильный технологический сектор, оборонная промышленность, которая стремительно выросла за годы войны, огромная потребность в восстановлении инфраструктуры, стратегические природные ресурсы, квалифицированные специалисты и перспектива членства в Евросоюзе. Не хватает другого: условий, при которых международный частный капитал будет готов принять украинские риски.

Именно это определит, чем станет восстановление Украины: масштабной программой международной помощи или началом экономики, способной привлекать сотни миллиардов долларов частных инвестиций. Проблема не в том, чтобы показать инвесторам возможности, а в том, чтобы сделать эти возможности привлекательными для инвестиций.

Для этого одного лишь прекращения активных боевых действий будет недостаточно. Украине нужны масштабные механизмы страхования военных и политических рисков; предсказуемое регулирование; суды, которым доверяет бизнес; защищенные контракты; прозрачные закупки; проекты, способные приносить коммерческую прибыль.

Инвестиции: потребности и реальность

Масштаб разрыва между потребностями и результатами показывают цифры. Пятая оценка ущерба и потребностей RDNA5 оценивает потребности Украины в восстановлении и реконструкции в течение следующего десятилетия почти в 588 млрд долл., то есть в среднем 59 млрд долл. в год. Оценку подготовили правительство Украины, группа Всемирного банка, Еврокомиссия и ООН. Прямой нанесенный ущерб превысил 195 млрд долл.

В то же время, согласно данным НБУ, чистый приток прямых иностранных инвестиций в 2025 году составил около 2,4 млрд долл., из которых 1 млрд долл. — реинвестированные доходы. В 2024 году эти показатели составляли 3,7 млрд долл. и 2,6 млрд долл. соответственно. Таким образом, ежегодные потребности на восстановление примерно в 25 раз превышают годовой приток ПИИ.

Украинские налогоплательщики и западные правительства не смогут самостоятельно профинансировать восстановление такого масштаба. И МВФ, и RDNA5 в своих сценариях закладывают рост совокупных инвестиций с 20,8% ВВП в 2025 году до около 24% ВВП. Однако без частного капитала эта цель останется на бумаге.

Ukraine Investment Framework Евросоюза и инструменты МФО создают гарантийные и инвестиционные механизмы, призванные привлекать частные средства, а Украина усовершенствовала законодательство о государственно-частном партнерстве. Это важные изменения, однако значительная часть работы до сих пор выполняется за счет государственных и международных средств.

Настоящим испытанием станет другое: сможет ли один доллар государственного или международного капитала привлечь несколько долларов частного? Речь идет о средствах инфраструктурных и пенсионных фондов, private equity, банков, страховых компаний и стратегических инвесторов. Пока что в необходимых Украине масштабах этого не происходит.

Что показывает оборонпром

Лучше всего украинский инвестиционный парадокс виден на примере оборонной промышленности. За годы войны страна создала значительные производственные мощности. Минобороны сообщало, что в 2025 году производственный потенциал ОПК достиг 35 млрд долл. СНБО оценивает производственные мощности отрасли в 2026 году в 55 млрд долл.

В то же время этот потенциал используется не в полной мере. Согласно отчету Минстратегпрома, в 2024 году средний уровень загрузки предприятий сектора составлял 50%. В июне 2025 года президент Владимир Зеленский заявил, что 40% оборонного потенциала не имеет надлежащего финансирования. То есть в Украине есть производственные линии, инженеры и технологии, которые нельзя использовать в полной мере из-за нехватки внутреннего финансирования. Для частного капитала это одновременно и возможность, и риск.

Украина стала уникальной средой для развития беспилотных систем, РЭБ, автономных технологий, морских платформ, средств противодействия дронам. Цикл совершенствования продукта, который в западной оборонной промышленности может длиться годами, здесь благодаря боевому опыту иногда сокращается до месяцев или недель.

Следующая задача сложнее: превратить инновацию в стабильную отрасль. Частные инвесторы могут входить в проект через совместное производство, лицензирование, миноритарные инвестиции, экспортное финансирование, партнерства с западными компаниями, но они должны понимать, кто будет покупать продукцию через пять лет.

Если после прекращения боевых действий государственный оборонный заказ сократится, его должны частично заменить экспорт и закупки союзников. Для этого необходимы предсказуемые правила экспорта; прозрачные закупки; совместимые с НАТО стандарты; защита интеллектуальной собственности; уверенность в том, что успешной украинской компании не придется переносить штаб-квартиру и производство в Польшу или Германию.

На оборонную промышленность стоит уже сейчас смотреть не только как на необходимость военного времени, но и как на потенциальную долгосрочную экспортную отрасль.

Компании привлекают капитал

Международные инвесторы не ждут формального завершения войны, если видят понятную бизнес-модель. В августе 2025 года Kyivstar завершил слияние с Cohen Circle Acquisition Corp. и начал торговаться на Nasdaq. Это первая украинская компания на американской фондовой бирже с проформа-оценкой 2,21 млрд долл.

Украинская технологическая экосистема создала компании с оценкой более 1 млрд долл. В октябре 2025 года Fintech-IT Group, разработчик ПО для monobank, получила оценку в 1 млрд долл. В январе 2026 года Preply привлекла 150 млн долл. в раунде Series D при оценке в 1,2 млрд долл. В марте defense-tech-компания Uforce, в портфель которой входят морские дроны Magura, привлекла 50 млн долл. при оценке в 1 млрд долл.

Капитал уже вкладывается в бизнес, связанный с Украиной, но выборочно. Программное обеспечение, телекоммуникации или оборонные технологии позволяют в определенной степени отделить стоимость компании от физических активов, которые может уничтожить ракета. С электростанцией, логистическим терминалом, жилым комплексом или крупным заводом так не получится. Именно поэтому одним из ключевых вопросов становится страхование рисков.

Страхование важнее льгот

Украина может предлагать инвесторам налоговые стимулы, специальные режимы и индустриальные парки. Это полезные инструменты, но они не дают ответа на главный вопрос инвестора, который планирует построить в Украине предприятие стоимостью 200 млн долл.: что станет с его капиталом, если завод уничтожат?

Частный страховой рынок не может покрыть неограниченный военный риск по приемлемой цене. Украине нужен значительно более крупный рынок страхования военных и политических рисков, на котором чрезвычайные риски будут распределяться между государствами, международными финансовыми организациями и частными страховщиками. Например, государственные или международные институты могут брать на себя катастрофические первые убытки, а частный сектор — страховать обычные коммерческие риски.

Речь идет не о постоянном субсидировании бизнеса. Задача — сделать риск измеримым, поддающимся финансированию. Когда инвестор может рассчитать потенциальный убыток, он закладывает его в стоимость капитала. Неопределенные военные, политические и правовые риски финансировать гораздо сложнее.

Проблемы с верховенством права

В Украине есть риск, более серьезный, чем российские ракеты: качество государственных институтов.

Показательные оценки коалиции Membership Check, в которую входят восемь аналитических центров и общественных организаций. Коалиция независимо оценивает выполнение Украиной приоритетных реформ на пути к ее членству в Евросоюзе. В первой оценке Украина получила девять баллов из ста. Во втором отчете этот показатель вырос до пятнадцати баллов. Тенденция положительная, но сам уровень показывает масштаб работы.

Инвесторы не ожидают, что страна, которая одновременно ведет войну и проводит реформы, мгновенно обретет институты уровня самых стабильных европейских экономик. Однако профессиональный инвестор хорошо отличает военный риск от управленческого.

Украина не может контролировать все российские ракеты, но она может определять, как разрешаются коммерческие споры; как работают регулирующие органы; защищены ли миноритарные акционеры; прозрачны ли госзакупки; может ли владелец защитить актив в суде. Судебная и антикоррупционная реформы — не что-то отдельное от восстановления. Для частного капитала это такая же инфраструктура, как дороги, порты или электросети.

Что нужно сделать

Архитектуру будущих инвестиций следует выстраивать, не дожидаясь окончания войны. Прежде всего необходимо расширить страхование военных и политических рисков в партнерстве с ЕС, США, Группой Всемирного банка и частными страховщиками.

Судебную и антикоррупционную реформы необходимо воспринимать как экономическую политику, а не только как требования Брюсселя или МВФ. Каждое реальное улучшение защиты контрактов и прав собственности снижает стоимость капитала для Украины.

Киеву необходимо создавать портфель bankable projects — проектов с понятными рисками, моделью дохода, структурой финансирования и ответственностью сторон. Инвесторы финансируют проекты, а не национальные устремления.

Отдельным направлением должны стать стабильные правила в отношении оборонного экспорта, совместных предприятий и интеллектуальной собственности. Тогда производственные возможности, созданные войной, превратятся в долгосрочное конкурентное преимущество.

Наконец, Украине стоит меньше позиционировать инвестиции как проявление солидарности. Глобальный частный капитал не занимается благотворительностью. Он идет туда, где ожидаемая доходность оправдывает риск. За те же деньги конкурируют Польша, Румыния, страны Персидского залива, Индия, США и десятки других рынков.

В то же время Украина обладает тем, что сложно воспроизвести: расположение на восточной границе Евросоюза; сильный инженерный потенциал; проверенные войной технологии; огромный спрос на инфраструктуру; стратегические ресурсы; перспективу одного из крупнейших циклов восстановления в Европе за последние поколения.

Разница между инвестиционным бумом и утраченным десятилетием будет определяться не только тем, сколько денег правительства пообещают Киеву на очередной конференции по восстановлению. Она будет зависеть от того, сможет ли Украина превратить риски безопасности в страховые риски, проекты — в пригодные для финансирования, контракты — в защищенные, а правила — в предсказуемые. Тогда капитал не только поступит в страну, но и останется здесь.